Сашка. Повести и рассказы

Из каких ни будь, а всякое бывает.

Какая простая книга! И какая замечательная!

Она о войне. Но в ней не найдёте кровавости Сталинграда, почти что безысходности Москвы и Ленинграда, до предела напряжённого нерва Курска, или начинающегося спокойствия Праги и Варшавы. Там почти не стреляют танки, там всего-то ничего появляются самолёты. И не найдёте там генералов и командармов.

Три истории простого солдата, две из которых даже не очень то боевые, хотя и проходят на войне.

Солдата зовут... на название повести посмотрите. Окопы, оружие, разведка, немецкая атака. Он пленяет немца, и через какое-то время получает приказ пустить немца в расход. Солдат явно не из трусливых, но он не может пустить врагу пулю в затылок, потому, что после пленения он уже и не враг в общем-то. Они и табак один вместе покурили, и перебросились несколькими фразами. И хоть Сашка пытается всей душой ненавидеть вражину, но уже не может - прошла к нему злость. Тем более, что фашист (который упрямо твердит, что он нихт фашист) уже получил от Сашки в нос со всего размаху. И вот судьба - не может наш стрелять в безоружного, тем более ещё, что и обещал ему, что того не расстреляют. В общем, Кондратьев поднял очень серьёзный психологический вопрос о жалости к фашисту... просто к немцу... врагу... или не врагу уже... и в какой момент времени на войне жизнь, подверженная гиперинфляции, снова начинается цениться? - в подтексте спрашивает Кондратьев.

Чем всё закончилось - читайте.

История о другой стороне войны. На фронте почти нет баб, в тылу почти нет мужиков. У Сашки есть почти возлюбленная, и она тоже служит, только в госпитале. Но вновь напоминаю про фронт и баб. Сашка на передовой, а при госпитале мужиков достаточно. Как не поухаживать за молодой красивой медичкой. А как ей не принять ухаживания? Такая напасть, как уход женщины, наваливается на Сашку не в самый лучший момент - когда он ранен. Но не в ране дело, а в ещё одном психологическом противоречии - отпустить или не отпустить, простить или не простить, понять или пусть непонятой остаётся. И конечно Сашка мужик умный, хоть и рядовой. Но всё-таки чем всё закончилось?

Чем всё закончилось - читайте.

Ну и третья история Сашки, когда он раненый с товарищами идёт в тыл лечиться-поправляться, а тыл-то только-только из-под немца освобождён. И снова психология. Почему жители деревень не встречают своих солдатиков с распростёртыми объятиями, не нальют им чайку-самогону, не сварят картошки? И что делать раненым солдатам, у которых от голода животы урчат? Всё-таки мир не без добрых людей, но и с добрыми людьми надо уметь договориться... или хотя бы поговорить.

Чем всё закончилось - читайте.

Читайте. Повесть небольшая, но стоит того. Обожаю такие книги - простые и немного пронзительные... Разве пронзительного может быть немного? Может!

Дорогие мои мальчишки... Как же меня пронзила повесть Вячеслава Кондратьева "Отпуск по ранению". Вчера только читала Ремарка, и он не прошиб меня на слезу, как ни старался. Все эти европейские мытарства показались мне ничтожными по сравнению со всем тем, чего нахлебался наш настрадавшийся народ -- сыновья и матери, отцы и дочери... Этот рассказ очень психологический -- он крайне интимный и я не то, чтобы сопереживала лейтенанту Володе, а будто пролезла в его шкуру и роняла его мысли, терзания, поступки. И не ради красного словца написано, не словно обрубленное и отточенное цензурой, пестревшее красным призывом за долг перед сослуживцами, слово, нет, это -- зов души человеческой. Купила книгу в наше время редкую и ненужную, меня обсмеют многие, но поймут глубокомыслящие, хранящие историю о предках, кто действительно хотел, чтоб потомки-"недочеловеки" не жили под гнётом немецкого рабства. Но здесь рассказ не такой, он описывает сложности, с которыми сталкивается боец, прибывший в родной город Москву на лечебный отпуск. Сразу бросается в глаза его презрение к "тыловым крысам", помните, как в Летят Журавли, хирург крикнул это многозначительное и точное ругательное словосочетание? Бросается в глаза его омерзение пред кровью на фуфайке, кровью засохшей и багровой -- не потому что она немецкая, вражеская, а потому, что она человеческая и пролив её, жизнь его разделилась на "до" и "после", как будто бы он невинная девчушка, потерявшая детство принудительным поруганием. Это Вам не Абсолютист, хотя тема юности и войны там тоже есть, но те книги не писались так, как эти, старые, наши... Не так он себе представлял войну, распевая мальчишкой в грузовике, едущим на фронт... Не так представлял первую близость -- в приюте инвалидов и пьяниц, горько упитый со сжалившейся над ним бабой... Не так представлял взгляды тыловых, некоторые -- откровенно брезговали, некоторые -- боялись, некоторые -- презирали за то, что немец у голодной трудящейся Москвы. И он не представлял себе, что есть в одной плоскости два мира -- кровавого и ужасающего циничными игнорированиями человеческой сути мира, откуда он прибыл на побывку и мира роскоши жиреющих и вольготно живущих, где прибывал его друг детства Сергей. Что сразу разит в солдате, бывшего в "горячей точке", то бишь на фронте, простого обывателя -- кровь на одежде? Загрубевшие земляные, подобные обрубкам дерева, пальцы? Инвалидность, отсутствие частей тела, изуродовавшие лицо ожоги? НЕТ! НЕТ! НЕТ! ...Взгляд... Дикий, ощетинившийся, пронизанный незабываемым ужасом, резающий взгляд. Не взгляд матерого ублюдка, как полагают отщепенцы, не взгляд привыкшему к звериной жестокости сироты, как подумают сердобольные матери... Этим взглядом может резануть безусый юноша, уже в морщинах и синяками под глазами, взгляд чудовищной пустоты и непомерной усталости, измученный, невольно вызывающий страх, жалость, сострадание и скрытую тревогу одновременно. И таких взглядов тысячи тысяч. Они были, есть и будут, с незапамятных времен, когда люди придумали воевать, и после ВОВ они были и есть: и в рыжих пустынях, и в горных расщелинах, и в ветренных степях, и в тихих пролесках, будут меняться только мировые "локации", как в смартфонных шутерах, а ребята и мужи, да уже и девушки с женщинами, обворованные судьбой, будут резать мирян этим страшным взглядом, обоженным беспощадным пламенем войны... И несмотря на всё это, Воин и Человек непостижимы -- тянутся сердцем к такому же, с кем хлебнул из одной каски, с кем разделил холод и сырость окопа. Вот об этом и рассказ. Восстановление тела и души после ужасов Ржевского Фронта и обдуманным сорокодневными думами возвращением туда же, к скудному остатку бывшей когда-то большой, роты. Герой пускается по разным жизненным маршрутам, он примиряет на себя рубашки, которые рано или поздно снимает. По решению собственной Воли. Сам. Без призыва и помощи. Вопреки ситуациям и чувствам других людей -- родных и не очень. Призываю прочесть повесть о долге перед сослуживцами, о поиске потерянного себя, пусть она кому-то покажется бессмысленной, ибо впереди у героя вполне может маячить смерть, пусть рассказ прочтут не маленькие дети и подростки, а молодые люди, почувствовавшие зов тела и сердца, присматривающиеся к полной и вкусной жизни, уже осознавшие ответственность перед стареющим поколением, и быть может они поймут, с какими сложными вопросами и путями их решений столкнулся лейтенант Володя, вчерашний горячный мальчишка, на последней странице -- опытный служивый...

ОСТОРОЖНО!!! СПОЙЛЕРЫ!!!

- Надеялась все же, что вернусь я? – Не очень, Саша, - как-то серьезно ответила Зина. – Но все же надеялась. Как без надежды-то? (с)

Не люблю читать книги о войне. После них остается очень грустный осадок и надолго застряёт в мозгу занозой мысль о том, насколько бессердечными могут быть сильные мира сего. И насколько глупы и безвольны бывают массы, которые допускают, чтобы этот тиран навязывал им свою волю, заставлял брать в руки оружие и убивать такого же человека, как и он сам.

Сама не знаю, что сделало меня такой пацифисткой. Для меня человеческая жизнь априори всегда была важнее, чем политика, материальные ценности, власть или прочие объекты вожделения, из-за которых начинаются войны. И никогда не могла понять, как у солдата, который засыпает и просыпается с мыслью о том, как бы живым вернуться домой, к жене, родителям и детям, хватает совести убивать такого же человека как он. Да, пусть этот условный оппонент живет на другой земле, говорит на другом языке - но его точно также любят и ждут дома, матери обоих одинаково молят богов (пусть даже разных), чтобы сын вернулся живым... А эти двое стреляют друг другу в спину из засад только потому, что им кто-то сказал, что "ЭТО - ВРАГ"...

Наверное, именно поэтому мне так и понравился Сашка. Простой парнишка из глубинки, который почти отмотал срок кадровой службы, но вместо того, чтобы вернуться домой, попал на передовую. Или "на передок", как говорит он сам...

Хотя Сашка и главный герой - все окружающие его персонажи со своими собственными характерами и историями. И медсестра Зиночка, которая вынуждена согласиться на ухаживания лейтенанта - просто, чтобы остальные перестали домагаться... И Паша, муж которой пропал еще в финскую войну которая берет Сашку к себе переночевать только потому, что тот напомнил ей любимого... И молодой солдатик, раненый в руку, каждую минуту радующийся тому, что остался жив, а в конце концов подорвавшийся на мине только потому, что хотел сорвать первый подснежник... И лейтенант Володька, который хоть и бахвалится, но находит в себе силы скачать вышестоящему по званию о несправедливость... И комбриг, который пьет по-черному второй день после того, как похоронили медсестру Катюшу случайно попавшую под шальную бомбежку... А вокруг - еще много людей. Тех, чьи имена были не названы, но которых тоже опалило войной...

А в центре - Сашка, который несмотря на то, что кормят раз в день двумя ложками перловки без хлеба, да махорку не присылают, да под пули каждый день гоняют - Сашка остается человеком. Он влюбляется, переживает. Он уже боится мечтать о будущем - просто верит в то, что эта минута - еще не последняя.

И даже там, где шальная пуля в любой момент может не просто вывести из строя, а и забрать то единственное, что осталось у солдат ценного - жизнь, даже там Сашка остается человеком. Да, он понимает, что его задача - не философствовать, а выполнять приказы командования. Но у него есть свои принципы - он хочет чтобы его совесть была чиста. И это при том, что на передке брать оружие приходится каждый день. И убивать приходится - ведь если не выстрелишь ты, то выстрелят в тебя. Но вот застрелить фрица, собственноручно взятого в плен, Сашка не может. Не может не в силу какой-то особой жалости или симпатии, хотя и провел с фрицем день в пути, сопровождая его к комбригу. Просто немец - пленный. У него в руках нет оружия. А Сашка сказал ему то, во что верил сам: что его Родина - справедливая, и что она не убивает просто так....

- Ну, Сашок… Ты человек… И как ты думаешь, комбат шел к тебе, уже решив отменить свой приказ немца шлепнуть или тебя проверить? - Тогда думал, идет меня проверять и силой заставить приказ исполнять или хлопнуть за невыполнение, а сейчас думаю, может, еще в блиндаже одумался и шел с отменой… - Мда… случай… Дай-ка лапу, Сашка, - лейтенант протянул руку и стиснул Сашкину в крепком рукопожатии. – Я бы не смог. - Ну да, - улыбнулся Сашка, - еще как смог бы. Непростое дело человека убить… да безоружного. И ты бы не стал… Люди же мы, не фашисты...

"Люди же мы, не фашисты..."

Очень хотелось бы, чтобы те, кто начинает революции (как Каддафи, к примеру), и те, кто пытается насильно их остановить (как союзники, которые меньше недели назад бомбили Ливию), помнили эти слова...

Очень хотелось бы, чтобы люди забыли что такое оружие и для чего оно нужно, а взамен научились решать проблемы за круглым столом...

Очень хотелось бы не бояться спускаться в метро или заходить в зал ожидания в аэропорту...

Очень хотелось бы, чтобы люди ценили не только свою собственную задницу, но и жизни тех, кто вокруг них...

Очень хотелось бы, чтобы на земле наконец появилось поколение, которое знало бы что такое война только из учебников истории...

И еще - чтобы побольше было вокруг таких Сашек - честных и искренних, в которых даже огонь войны не смог заставить зачерстветь их сердце и вызвать бестолковое ожесточение. Тех, кто действительно может называться Человеком. Да, именно Человеком с большой буквы. Как Сашка...