Расположившись в машине на заднем сидении, я наконец вспомнила, что в телефоне у меня есть небольшая подборка музыки. Пейзаж был мне не интересен, разговоры тоже, Тимофея снова развлекал Эрик, а Танюшка заваливала вопросами Семёна. Ну вот, все заняты делом, а значит можно заткнуть уши наушниками и окунуться в мир музыки. А у ушек моих я потом прощения попрошу. Доехали мы наверное всего лишь за час, может чуть больше и, лишь въезжая в поселок, я подумала, что всё-таки зря не смотрела на дорогу, потому что сейчас даже не представляла, где мы находимся. Хотя, даже если бы и смотрела, все равно ничего бы не поняла – в Москве я была всего лишь раз, да и то в пятнадцать, вместе с классом, да и непосредственно в самой Москве, а не в подмосковных посёлках. Ладно, коли уж мы тут будем жить, прогуляюсь, да разведаю всё, но позже. А сейчас я снова хочу есть. М-м-м… интересно, я когда-нибудь от этого избавлюсь? Хотя да, детей-то в самолете кормили, это я всё проспала и уже часов десять наверное не ела. Ух! Десять часов! Всё, где моё мясо? – Вэл? – Да, я в порядке, – не дожидаясь вопросов о самочувствии и наличии настроения, я ответила заранее, криво улыбнувшись и вытащив из ушей наушники. – Я почти в порядке, только снова хочу есть. – Да, конечно, пойдем в дом, – понятливо кивнув, Эрик снова, как будто так и надо, подхватил Тимошку на руки и вышел из машины.

Приобняв дочь, я выпроводила её на место, удостоверилась, что она действительно села и пристегнулась, а затем в настороженном недоумении уставилась на Эрика. Этот… этот снежный подлец бодрячком сидел через проход от меня, рядом с детьми, и о чем-то увлеченно беседовал с моим сыном, сидящим у него на коленях. О чем? Да Тимофей и слов-то всего ничего знает! Постаравшись задавить вновь зарождающееся раздражение, я тяжело вздохнула и призналась самой себе. Да, я ревную. Я ревную детей к нему. Да, я эгоистка, да, я собственница, да, я не хочу признаваться самой себе, что без него мне будет намного хуже и я уже, не особо задумываясь, доверяю ему самое ценное, то есть детей и себя. Да-да-да! Да, черти его задери!!! Но признаться в этом я могу пока только самой себе… В чем причина? В гордости? В недоверии? В неверии, наконец? А кому я не верю? Ему или себе? Интересно… мне с такими мыслями к психоаналитику или сразу к психиатру? А среди наших такие есть? Тьфу ты! Ладно… и почему я валерьянку с собой не таскаю? Бутыль. Литра так на полтора-два.