Цитаты из книги Kitchen

Мне не очень нравится сентиментальность слов «никогда больше…» и вытекающее из них ощущение ограниченности. И именно тогда тяжесть и беспросветность этих слов нахлынули на меня.

Я не могла решить, насколько я сильна, сумею ли снова жить одна… «И все же непременно скоро, в самом ближайшем будущем…» — думала я, запутанная в противоречиях, надписывая открытки.
Мне просто нужно уехать.

Со смертью бабушки умерло и время в этом доме. Я остро это почувствовала. И с этим я уже ничего не могла сделать.

Однако Эрико казалась намного сильнее их. Она излучала глубокое обаяние. Оно-то и привело ее туда, где она сейчас находилась. Я ощущала, что ни покойная жена, ни сын не смогли ее изменить. Обладание таким качеством обрекало ее на вечное неустраняемое одиночество.

Она живет, руководствуясь только минутными порывами. Мне кажется удивительной ее способность претворять свои импульсы в реальность.

Можно ли ему доверять? Или он что-то от меня утаивает? Чем больше я узнавала об этих людях, тем меньше их понимала.
Но я доверяла кухне. При всей непохожести матери и сына в них было что-то общее. Когда они улыбались, их лица напоминали улыбающегося Будду. И меня это радовало.

Распущенные волосы до плеч, яркий блеск глаз, красивой формы губы, высокая прямая переносица — все ее тело излучало свет, словно подрагивающий от переполняющей ее жизненной силы. Она не была похожа на обычных людей. Таких я еще не встречала.

На целом свете у меня не было ни одного близкого человека, и я испытывала волнение оттого, что могу идти куда угодно и делать что захочу.

Хотя это звучит оскорбительно, но мне показалось, что меня окружили бесы. Но поскольку он был совершенно «холоден», я почувствовала к нему доверие. Как это всегда бывает в случае одержимости бесами, я увидела во мраке перед глазами прямую дорогу, и за ней был отчетливо виден яркий свет, и я откликнулась на него.

Я остаюсь наедине с кухней, а это уже намного лучше, чем быть одной. Когда я остаюсь одна, то часто погружаюсь в грезы, представляя, что, когда мне настанет срок умереть, я смогу испустить последний вздох на кухне. И мне не важно, буду ли я совсем одна в холодном помещении, или с кем-то еще в теплом месте. Главное — чтобы это была кухня.

Я помнила, как ужасно он ворочается во с­не, как много сахара и молока добавляет ­в кофе, но я знала, каким серьезным стан­овится его лицо, когда он старательно пы­тается уложить феном свои непокорные вол­осы перед зеркалом. Поэтому я подумала, ­ что, если бы сейчас мы были с ним по-на­стоящему близки, я не смогла бы рассказы­вать ему, что во время чистки холодильни­ка ободрала маникюр на правой руке.

« Возможно, лучшая жизнь та, когда сам не понимаешь, что счастье — это быть одному. Лично мне кажется так »

- Почему всё, что я ем вместе с тобой, кажется таким вкусным? - А не может быть такого, что ты одновременно удовлетворяешь свой голод и сексуальное желание?

Во мраке смерти, окружающем нас, вырисовывалась кривая, по которой мы медленно сближались.

Во всех местах, где я буду жить, меня еще многое ждет.

«Великие люди излучают вокруг себя сияние, отражающееся в сердцах окружающих.»

«Возможно, что на этом свете есть люди, которые любят свои авторучки настолько сильно, что готовы ради них умереть.»