Свора девчонок

Взрослость, заключила я, — это когда ты можешь ночью кого-то охранять.

Когда кто-то пытается протиснуться мимо правды, иногда только по своим ссадинам понимает, насколько она неохватна.

Я пожирала такие моменты. Неважно, ни откуда они берутся, ни какое в них содержание сахара и жиров. Я их прямо пожирала. Мне хотелось растолстеть от этого солнца и дружбы.

Нет свободы, кроме той, которую ты для себя выберешь, и она потом становится твоей тюрьмой.

И в этот момент меня настигло счастье! Оно ведь всегда летает вокруг, носится, как неизвестный науке атом, между людьми. И вот сейчас оно попало в меня.

Разница между человеком и животным для меня в тот момент состояла в том, что мы сложнее рычали. Больше слов для р-р-р-р-р.

Нет в мире лучшего снотворного, чем спящая собака. Собаки спят с полной самоотдачей. Они делают это так, будто спать можно яростно.

Кто знает, что в прошлом у всех этих ковбоев, которые перед лицом смерти спокойно жуют жвачку. Может, они тоже просто очень устали.

Сатанисты со слабостью к правописанию – это почти как вампиры с брекетами.

Свобода! О ней же столько песен! Только ведь свобода — это для кого‑то вроде животных. Так я думала раньше. Это было совсем не про меня. Свобода — это про других. Про другие страны, про другие эпохи. Когда я сидела у себя дома, я там и хотела оставаться. А тут вдруг я свободна… В этот самый момент! И все пахнет свободой. Свободной ночью, свободной луной, свободной травой и свободным небом…

А я думаю, что безобидность - младшая сестра извращения.

Обычно лес меня успокаивал. Что-то тянется к свету, что-то падает от болезни или погибает, срубленное, и, разлагаясь, чувствует себя не хуже, чем когда растет. Все это меня успокаивало.

Это делало ситуацию гораздо менее жуткой. Сатанисты со слабостью к правописанию – это почти как вампиры с брекетами.

Не, правда, либо делать нормально, либо вообще не делать. И если уж начал, надо продолжать. Даже если в результате подохнешь.

Смерть - не оса, которая сбивается с пути, потеряв на секунду след запаха в воздухе. Смерть с курса не собьёшь.
Она попадает в цель. И наносит удар.

Я очень любила свои страхи, потому что они были вовсе не глупые. Они, например, удерживали меня от идиотской мысли сидеть на краю обрыва. То есть работали как? Правильно!

Мысли, которые хотят, чтобы их подумали, и которые ты думать не хочешь, просто думаются сами собой. Вокруг твоей головы. Вне твоего мозга.

Здесь мне не нужно было быть такой, как обычно. Я вся была как погода, время дня и еда. Я была реакция и усталость. И вообще, я была больше снаружи и вокруг, чем внутри. И это было классно!

С их точки зрения, аргументов против того, чтобы быть мокрыми, не было. Это примерно то же самое, что быть сухими. Главное — быть.

В один прекрасный день мама подсунула мне газетное объявление: «Отличные каникулы в школе выживания на природе “Дикие девчонки”. Мускулы для пожимания плечами были у меня отлично натренированы,
и среди пятнадцатилетних девчонок в суперлегком весе мне, можно сказать, не было равных.