Раньше я любила мечтать. В моих мечтах невозможное становилось возможным.

Мне нельзя было придавать значение словам, я это знала точно. Я не могла их правильно оценить – сомневаюсь, что вообще кто-нибудь мог.

После этого я еще раз нежно провел пальцем по карточке Руби. Она совсем износилась, уголки загнулись. Я хотел снова засунуть ее в портмоне, но тут Лидия подползла ближе.
– Что это у тебя? – неожиданно спросила она и выдернула карточку быстрее, чем я успел среагировать. Я попытался ее отнять, но Лидия развернула бумагу и прочитала слова – мои и Руби. Взгляд сестры омрачился, и когда она подняла глаза, я увидел в них жалость.

Всякий раз, когда ее видел, я вспоминал карточку, которая, вдвое сложенная, лежала у меня в портмоне и которую я иногда доставал, когда тоска по Руби становилась нестерпимой.
Как и сейчас.

Нельзя потерять то, что тебе не принадлежит.

Потому что в этом мире ты никому не интересен, если у тебя нет денег.

«Нельзя потерять то, что тебе вообще не принадлежит»

.

«Прощение никогда не может быть лживым. Прощение есть знак великодушия и силы. Если годами пребывать в гневе и разрушать себя, то ты не лучше того, кто тебя обидел»️

.

«Когда ты со мной, возникает такое чувство,  что я могу все.»

Все поступки имеют эмоциональную причину, – начала моя подруга. – Хотя и говорится, что сперва надо подумать и найти разумное решение, вместо того чтобы слушать сердце, но в конечном счете мы все равно руководствуемся чувствами, поэтому наши решения не рациональны.

Зачем ты ломаешь голову над будущим, когда у нас есть настоящее.

Я понятия не имею, каким образом мы с «Джеймс ломает кровати во время секса» дошли до «Это любимая манга Руби».

Нельзя потерять то, что тебе не принадлежит

Прощение есть знак великодушия и силы. Если годами пребывать в гневе и разрушать себя, то ты не лучше того, кто тебя обидел.

Я не могу допустить, чтобы меня видели рядом с тобой.

- Мне очень жаль, - сказал он.
- Что тебе жаль? - тихо спросила я.
- Что до сих пор я давал тебе мало поводов посмотреть на меня такч как ты сегодня смотрела на Кирана.
- Джеймс...
- Я это изменю, - продолжал он, глядя при этом мне в глаза.

И мы стояли под дождем, он – на крыльце дома, а я – в дверях, не готовая пригласить его внутрь.
Но это было только начало.

Как больно, оказывается, видеть плачущим такого сильного человека.

Алистер уважительно присвиснул. Судя по всему, ему понравилось смотреть, как я вербально получил оплеуху.