Первая война за передел мира эпохи империализма
Японцы обезглавливают китайских пленных. Гравюра в стилистике "укиё-э" времен японско-китайской войны. Подобные картины предвещают менее чем через полвека геноцид китайцев и других народов во время японской экспансии в 30-е - 40-е годы XX века.
К советским учебникам по новой истории образца 60-х - 80 -х годов прилагался атлас исторических карт, и одну из них я хорошо помню. Она показывает территориальный раздел мира к началу Первой мировой и заодно показывает места так называемых войн за передел мира, которыми, согласно ленинско-марксистской терминологии сопровождается империализм, как высшая стадия капитализма. Эпоха, когда мир уже поделен на колонии и зоны влияния и избавлен от ничейных белых пятен, когда расширение своего Lebensraum возможно только за счет слабейшего, пусть даже на другой стороне планеты. Источники сырья и рабочей силы, выгодное стратегическое положение, место для сбыта товаров метрополии и привилегированное положение своих производителей на иностранных рынках, отвлечение от внешнеполитических проблем и наконец, просто, великодержавные понты - причин тех войн было много. Да и мир сегодня больше всего напоминает ту самую Belle Epoque для немногих, ведь история идет по спирали.
Отставной военный моряк из Воронежа, Михаил Александрович Кутузов написал эту книгу с подачи Сергея Переслегина еще в 2002-2003 годах, предполагаю, что она вышла где-то в середине прошлого десятилетия в северной столице под названием "Война с многоточием". Ни малейших следов поиск той монографии в Сети не дал, ключевые слова дают тонны ссылок на 1812 год. В списках авторов ИГШ-тусовки Переслегина Михаил Александрович тоже не значится. По сути, книга дошла до нас впервые только в этом издании "Яузы" и стала первым, на моей памяти, исследованием этого малоизвестного конфликта 1894—1895 годов в современной исторической литературе. Как не странно, у нас эта война была известна прежде всего флотофилам по битве в устье Ялу, ставшим одной из самых важных по последствиям для дальнейшего кораблестроения эпохи брони и снаряда - по ней есть даже отдельные исследования. Безусловный плюс этой книги - она уделяет повышенное внимание дипломатической предыстории конфликта и действиям сторон на суше. А самым главным лично для меня стало более четкое понимание причин развития судеб стран Дальнего Востока уже во Вторую мировую войну и сразу же после нее, потому что эта книга заодно объясняет и клановость родов войск Японской империи, столь сказывавшуюся в WWII, и историю Тайваня уже нашей эпохи.
Книгу примерно можно поделить на три неравные части. В первой, поделенной на три главы дается краткая история соответственно Китая, Японии и Кореи с описанием их положения к последнему десятилетию XIX века. Летаргия многосотмиллионной Поднебесной, прерываемая только очередными наездами западных варваров или восстаниями собственных подданных. Не менее застывшая Корея, на продолжении четверти тысячелетия бывшая данниками цинских монархов, бывшая менее привлекательной для европейцев за счет дефицита удобных портов и более бедного населения. И Япония, сохранившая понимание сильных сторон централизованного государства и воочию наблюдавшая у соседей, к чему приводит военная слабость. И прыжок в Новое Время осуществленный за четверть века позволил стране из еще недавное раздробленной феодальной монархии превратиться в кандидата в великие державы.
Вторая часть - дипломатическая предыстория конфликта. Время ученичества у Запада закончилось, японцы встали на ноги и огляделись в поисках плохо лежащего у соседей. Попытка тайваньской конкисты 1874-го года провалилась из-за непривычности японцев к тропическому климату и протестов других стран. Причем она показывает, что несмотря на унитарное государство, старые самурайские кланы просто сменили мечи дружинников у князей-дайме на должности в армии и флоте, былые контрабандисты из Сацумы монополизировали военно-морской флот (выходцем из клана был победитель Цусимы адмирал Того Хэйхатиро) и рассматривали его как собственную вотчину, в том числе и права на самостоятельную карательную экспедицию. Другие кланы приватизировали отдельные роды войск, в артиллерии, в пехоте и так далее, запевалой Армии стал клан Тёсю. Именно это объясняет пакт о сотрудничестве времен вступления Японии во Вторую Мировую между Флотом и Армией - это были скорее не виды вооруженных сил одной и той же империи, это сохранившиеся и спустя семь десятилетий кланы Тёсю и Сацума договорились действовать сообща во славу императора. Кстати, нынешний премьер-министр Японии Синдзо Абэ - правнук японского генерала Осимы Ёсимасы, участника войны и выходца из клана Тёсю. Последовавший дипломатический наезд на Сеул и Пекин показал, что японцы хорошо овладели лицемерной манерой западной дипломатии радения за "свободу" других народов и в то же время маскировкой своих истинных намерений. Вместе с тем Япония добилась невмешательства других великих держав в будущую войну, а в чем ей помогли и внешние обстоятельства. В России умирал Александр III и стране было немного не до того, к тому же не очень удачная китайская дипломатия вызвала подозрение у российского МИДа в намерении втянуть страну в войну с Японией. В итоге царская дипломатия поставила не на ту лошадку, решив что конфликт дальневосточных драконов закончится неизбежным поражением Японии и только ослабит обеих соседей. Западные страны тоже не сформулировали своего отношения к войне, а их общественность была успокоена пламенными статьями японских дипломатов о защите цивилизации против китайских варваров. В целом, эта часть показалась мне наиболее познавательной во всей книге
Военный конфликт в третьей части опять же местами напомнил многое из истории следующего века. Например, сражаясь в Корее, японский экспедиционный корпус высадил десант в тылу китайского отряда - прямая параллель с сентябрем 1950-го и десантов сил ООН в далекий тыл чучхейцев. Война показала совершенно разный уровень подготовки солдат и командиров воюющих сторон, особенно у проявлявших инициативу младших японских офицеров, как морских, так и армейских. И тем не менее, недавняя средневековость сторон никуда не делась, китайские батальоны гордо обозначали свои позиции стягами и вымпелами на радость японским артиллеристам, а японские командиры прямо таки состязались в проявлениях личной храбрости на поле боя и могли пренебречь субординацией, если отдававший приказ был менее родовитый чем подчиненный. Китайцев быстро выбили из Кореи и перенесли боевые действия в Манчжурию, за десять лет до известной обороны штурмовав Порт-Артур. И так, пока китайцы не запросили мира, а японцы не захватили все намеченные объекты для владения. Упорную оборону они встретили только на Тайване, где местные не-китайские племена с милыми традициями ритуального каннибализма еще долго вели партизанские действия, поддержанные сбежавшими туда наследниками китайских тайпинов и цинским гарнизоном. И даже успевшие создать свою собственную республику, первую на Дальнем Востоке, ставшую прообразом современной тайваньской государственности. Вмешавшие под конец западные державы все же смягчили требования к Китаю, но это только разожгло японские аппетиты на будущее.
15 понравилось
