Сказки

Вполне с вами согласна: что проку от чириканья, когда придёт зима! Песнями сыт не будешь, а чириканьем не согреешься. Потому-то птицы и умирают от  голода и холода. Впрочем, это судьба всех бедных, но благородных людей.

Да, уж если жена считает мужа умнее всех на свете и все, что он ни делает, находит хорошим, это без награды не остается!

Да, там вечный снег и лёд, чудо как хорошо!

• Не упрямься, а не то попробуешь моих зубов.

На другой день служанка стала выгребать из печки золу и нашла маленький комочек олова, похожий на сердечко, да обгорелую, черную, как уголь, брошку.
Это было все, что осталось от стойкого оловянного солдатика и прекрасной плясуньи.

В эту минуту из-под мостков выскочила большая крыса.
— Паспорт есть? — спросила она. — Давай паспорт!
Но оловянный солдатик молчал и еще крепче сжимал ружье. Лодку несло, а крыса плыла за ней вдогонку. У! Как она скрежетала зубами и кричала плывущим навстречу щепкам и соломинкам:
— Держи, держи его! Он не внес пошлины, не показал паспорта!

Среди простых людей часто встречаются натуры гораздо более поэтические, чем многие прославленные поэты.

Всё старое становится чем-то новым.

Когда падёт звёздочка, чья-то душа отлетает к Богу.

Но никто не знал, какую красоту она видела, в каком блеске вознеслась вместе с бабушкой к новогодним радостям на небо!

И спички вспыхнули таким ярким пламенем, что стало светлее, чем днем. Никогда еще бабушка не была такою красивою, такою величественною! Она взяла девочку на руки, и они полетели вместе, в сиянии и в блеске, высоко-высоко, туда, где нет ни холода, ни голода, ни страха — к Богу!

– Ах, почему у нас нет бессмертной души! — грустно проговорила русалочка. – Я бы все свои сотни лет отдала за один день человеческой жизни, чтобы потом вкусить небесного блаженства.

Далеко в открытом море

васильково-сини воды,

там под солнцем гладь морская –

как сверкающий хрусталь;

только сверху дна не видно,

и немало колоколен

друг на друга нужно ставить,

чтоб со дна до волн достать.

"— Ну вот, поели, теперь можно и поспать!.. Ну вот, поспали, теперь можно и поесть!..."

Но каждый цветок грелся на солнышке и думал только о собственной своей сказке или истории; их наслушалась Герда много, но ни один из цветов не сказал ни слова о Кае.