Цитаты из книги Холодная кровь

– Такое впечатление, что все хорошее, что есть в этом мире, либо уничтожают, либо отнимают у нас.

Именно поэтому я решила вести дневник. Мне необходимо записать на бумагу свой внутренний голос – голос, что постепенно слабеет. Меня одолевает ужас, но я влюблена, и человек, в которого я вкладываю душу, без которого не могу жить, для меня загадка. Зачем-то он хочет держать меня при себе, как собственность.

Мир скроен не нам в угоду. Ты должен сам взять то, что тебе нужно; ты должен бороться за выживание.

Эрика гостила у сестры уже две недели, и её принимали как родную. Разумеется, она и была им родная, просто забыла, как это бывает в семьях Словакии. Родственники тесно общаются, нередко ссорятся, но всегда честны друг с другом, и честность эта подкрепляется любовью и преданностью. Эрике вспомнились визиты родственников Марка. В такие периоды в их доме царили предельная корректность и чопорность, и это ужасно изматывало.

Эрику всегда поражали контрасты Лондона: миновал несколько улиц, и из богатого района с домами и административными зданиями, где квартиры и офисы стоят по несколько миллионов фунтов стерлингов, попадаешь фактически в гетто.

Никто не застрахован от неудачи, которая может поставить человека перед ужасным выбором.

Внешне он сильно отличался от остальных работников, худых и прыщавых. Плотный и мускулистый, он был наделён грубой красотой, которую подчеркивал тонкий белый шрам, тянувшийся по скуле от левого уха до ямочки на подбородке. Его глаза необычного оранжево-карего цвета тоже вызывали восхищение. Рукава его рубашки были закатаны до самых плеч, на загорелой коже блестел пот.

Люди, что стоят у власти, мнят себя умниками. Им кажется, что они всё понимают, что система правосудия работает, что они всё держат под контролем.

– Одержимый он был. Я с ним задыхалась. Ревновал меня к каждому столбу, мог руку поднять. Я сочла, что достойна лучшей доли

Вот этого Эрика в британцах не понимала: сначала они оскорбят тебя язвительным замечанием, а потом, чтобы загладить свою грубость, предложат подвезти.

– Я думала, он так странно ведёт себя из-за аллергии, – объяснила Ребекка. – Вот идиотка, да? – Вовсе нет, – возразила Эрика. – Вы – честный работник. А честные коллеги доверяют друг другу. Это Нилз не оправдал ваше доверие.

Прежде, идя по улице мимо бездомных, она часто недоумевала, зачем они пьют дрянной дешёвый алкоголь. Теперь она узнала ответ. Это был способ забыть о проблемах.

– Он называет меня тётей Эрикой? – Да. И всё время про тебя спрашивает. На прошлой неделе в школе портрет твой нарисовал... – Очень мило. – Только ты ж понимаешь. У детей своеобразное чувство прекрасного. У тебя, например, по девять пальцев на каждой руке, и ты высоченная, как дом. Но он старался.

Красота природы её потрясла. Нина родилась и выросла в Лондоне. Она была горожанкой до мозга костей, и сейчас её поразило многообразие красок, обилие сочных оттенков зелёного, коими переливалась пустошь, раскинувшаяся на многие мили окрест, а вдалеке высились горы с серыми вершинами.

Нет ничего пагубнее, чем ребёнок-наркоман, да ещё с деньгами. Они разрушают себя, к ним липнут всякие прихлебатели.

Эрика подошла к Мосс: – Ты со мной. Хочу сегодня уведомить ближайших родственников. – Так ведь у Томаса Хоффмана в живых из родственников никого нет, – напомнила Мосс. – Зато есть бывшая жена, а бывшие жёны, на мой взгляд, зачастую кладезь информации. – Хэштег: язык без костей, – усмехнулась Мосс.

Когда в больнице знакомятся два человека и оба с калоприёмниками, для них уже не существует запретных тем.