L'Assommoir

Я всю ночь глаз не смыкала... я думала, тебя убили... Где ты был? Где ночевал?.. Боже мой! Не говори ничего, я с ума соду!.. Огюст, где ты был?

Тяжело голодному зимой: как ни стягивай пояс, легче не делается.

Что делать, привычка сильнее всего, даже порядочности!

— Вы губите себя, милочка.
— Ну, а если мне нравится губить себя?.. Подумаешь, сладкую мы ведем жизнь!

Сидя в этой комнате, среди всех этих лекарств, кузнец видел, с какой самоотверженностью Жервеза ухаживает за Купо, как она всем сердцем любит его, и проникался к ней величайшим уважением.

Никогда еще он не видал такой мужественной женщины. Даже хромота не только не портила ее в его глазах, а наоборот, повышала ее заслуги, — хромая, а находит в себе силы круглые сутки ухаживать за мужем!

У ее мужа сломана правая нога. Это верно, все это знают. Но ногу ему залечат. Что же до оторванного сердца, то это глупости. Она поставит ему сердце на место. Она знает, что для этого нужно: заботливый уход, чистота и настоящая привязанность.

Когда у Жервезы оставалась корка хлеба, она несла ее дедушке Брю. Хотя она ожесточилась и, глядя на мужа, возненавидела всех людей, но по-прежнему от всего сердца жалела животных; а несчастный дед, которого бросили околевать с голоду, потому что он уже не мог работать, напоминал ей старого, паршивого пса, ненужного даже живодерам.

Господин Мадинье всё время следил за службой и делился впечатлениями с Лантье: эти комедианты-священники так и сыплют латинскими словами, а сами даже не понимают, что говорят; в сердце у них нет ни капли чувства, им все равно — хоронить людей, женить их или крестить.