Night and Day

Здесь есть два-три человека, к которым я привязан, немного хорошей музыки время от времени и несколько картин – достаточно, чтобы пока задержаться.

К этому времени книга казалась Кэтрин безумной пляской светлячков — ни формы, ни содержания; бессвязный набор отрывков без какой-либо попытки соединить их в единое повествование.

... все эти детали вместе с неожиданно стойким запахом лайковых перчаток радовали ее, впрочем, радость эту следовало сдерживать, поскольку она уже взрослая и окружающий мир больше не должен ее изумлять.

Затем Мэри пошла посмотреть, как наливают кофе из кувшина: даже будучи образованной девушкой, она не могла не заботиться о целости фамильного фарфора.

– Если подумать о таких вещах, как звезды, сразу понимаешь, что наши отношения мало что значат, правда?

Мне нравятся твои точечки – как одуванчик.

Первые признаки весны, что становятся заметны к середине февраля, – не только белые и фиолетовые цветочки, появляющиеся в самых укромных уголках рощ и парков, это пробуждающиеся в женщинах и мужчинах желания и мысли, похожие на бледные душистые лепестки.

О Кэтрин, выходи замуж только за того, кого по-настоящему полюбишь!

Кэтрин слушала его и чувствовала то же, что и обычно, когда ее отец, а иногда и мать описывали свои эмоции, которые были ей близки и понятны, но в то же время за этим ей виделось и нечто такое, что было им недоступно. И она всегда огорчалась, замечая некоторую их ограниченность, что случалось каждый раз.

— Раньше на Расселл-сквер никаких контор не было, — задумчиво сказала миссис Хилбери. — Когда там жила матушка. Даже в голове не укладывается, как можно один из этих просторных благородных залов взять и превратить в тесную, душную суфражистскую контору. Хотя, раз клерки читают стихи, наверное, не так уж они и плохи. — Нет, потому что они читают их совсем не так, как мы, — настаивала Кэтрин.

Родни нравилось раздавать друзьям особо приглянувшиеся вещи. Поэтому его ценное книжное собрание все время убывало.

Литература — душистый весенний венок, говорил он, в котором алые ягоды тиса и лиловые бусы паслена мешаются с нежными анемонами, и каким-то образом все это вместе венчает чье-то мраморное чело. Он очень невнятно прочел несколько прекрасных цитат. Но, даже несмотря на эту странную манеру и косноязычие, он сумел донести до аудитории определенное чувство, ощущение, позволившее большинству слушателей представить некую картинку или идею, которую теперь всем не терпелось описать своими словами.

Славное прошлое, когда мужчины и женщины могли достичь небывалых высот, ложилось тяжким гнетом на настоящее, умаляя его настолько, что, казалось, невозможно жить, когда знаешь, что все великие деяния уже позади.

Иногда я думаю, что поэзия – это не то, что мы пишем, но то, что мы чувствуем, мистер Денем.

Нельзя прожить жизнь, измеряя хорошее и дурное карманной линейкой.

Когда Ральф Денем вошел в комнату и увидел Кэтрин – она сидела к нему спиной, – его словно обдало жаром – так иногда путник после захода солнца, спустившись с ветреного холма, вдруг из промозглого холода попадает в волны тепла, накопленного за день землей и напоенного сладким ароматом луговых трав, – словно солнце вновь пригревает, хотя на небе уже светит луна.

От прогулки на свежем воздухе его лицо раскраснелось, во взгляде была такая уверенность и прямота, от которой простому крестьянину станет не по себе, а истинный служитель веры, пожалуй, даже заподозрит насмешку над религиозными чувствами.

Возможно, это немного тягостно: унаследовать не земли, но некий образчик интеллектуальной и умственной добродетели; возможно, сама непогрешимость предка начинает смущать тех,кто посмеет сравнить себя с ним. Так после пышного цветения растение не способно ни на что, кроме листа и побега.

саму комнату, свет газового камина, кресло - все приходилось отвоевывать, несчастную птицу - половина перьев повыдергана, лапу чуть не оторвал кот - удалось спасти, несмотря на все возражения, но больше всего раздражало домашних его стремление к уединению. Ужинать в одиночестве или уходить к себе после ужина - это уже отступничество, за это право приходилось бороться всеми подручными средствами, действуя где хитростью, где напором.

она смотрела на мир так, словно ждала от него, что он будет вести себя благородно, более того, была уверена, что он это сумеет, стоит только постараться. Редкие морщинки на лбу и возле губ позволяли предположить, что в ее жизни все же бывали минуты затруднений или сомнений, однако она никоим образом не умалили этой веры, и она до сих пор с радостью предоставляла каждому сколько угодно попыток, а системе в целом даровала презумпцию невиновности.