Письма к Милене

"И когда я говорю, что ты для меня самое любимое, пожалуй, это тоже не подлинная любовь; любовь - то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе."

Человек, терзаемый своими демонами, совершенно бессознательно мстит ближнему.

.. я устал, ничего не знаю и хотел бы лишь уткнуться лицом в твои колени, чувствовать на волосах твою руку и остаться так навеки.

любовь – то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе.

А вообще все так и есть, как я написал. Когда я пишу тебе, о сне и мечтать не приходится – ни до, ни после; когда не пишу, то по крайней мере могу заснуть – самым хрупким сном, на час, не больше. Когда я не пишу, я чувствую только усталость, печаль и тяжесть на душе; когда пишу, меня терзают беспокойство и страх. Мы ведь умоляем друг друга о сострадании: я молю тебя позволить мне укрыться, забиться куда-нибудь, а ты – но сама эта возможность безумна, ужасно абсурдна.

Ну почему, почему я человек, со всеми муками этого неяснейшего и ужасно ответственного состояния. Почему я, к примеру, не счастливый шкаф в твоей комнате, который прямо смотрит на тебя, когда ты сидишь в кресле либо за письменным столом, или лежишь на диване, или спишь.Почему я не шкаф?

Ты — моя, даже если я тебя никогда не увижу.

Знаешь, Милена, когда ты ушла к нему, ты сделала большой шаг вниз с твоего уровня, но если ты приедешь ко мне, ты прыгнешь в пропасть.

Сегодня в обед пришли сразу два письма от Вас; их бы не читать, а разложить на столе, спрятать в них лицо и потерять рассудок.

Можно ли чем-то "ещё раз овладеть"? Не значит ли это его потерять?

Когда же наконец нелепый мир хоть немного подправят?

Пожалуйста, пишите адрес поразборчивее; когда письмо Ваше уже в конверте, оно уже почти моя собственность, и Вам надо обращаться с чужой собственностью бережнее, с большей ответственностью. Tak.

Или ты моя, и тогда всё хорошо, или же я теряю тебя, а тогда всё не то что плохо - тогда просто ничего нет: ни ревности, ни страдания, ни страха - вообще ничего.

Трудно говорить правду, ибо хоть она и одна, но живая, и потому у нее, как у всего живого, переменчивое лицо.

"У меня всего два платья, а выгляжу я хоть куда".

ведь из всех существ сон - самое невинное, а человек, не знающий сна, - самое виновное.

Либо мир так мал, либо мы так огромны, во всяком случае мы заполняем его целиком.