– Придержи коней, Инфинити, – усмехнулась я. – Дай-ка мне правую руку.
Финн послушался. Я сняла колпачок маркера зубами и осторожно добавила еще одну точку к его татуировке. «Клетка» по-прежнему состояла из четырех точек, но вместо одного человека внутри теперь было двое. В смысле – две точки. Финн посмотрел на мои художества и перевел взгляд на меня, вопросительно приподняв брови.
– Ты больше не один. И я тоже. Наверное, мы все еще в клетке… И это моя вина. Но, по крайней мере, мы вместе. – К горлу подкатил ком, и я отвернулась. Ох уж эта женская сентиментальность.
– А ты знала, что два – тоже неприкосновенное число? – спросил Финн через несколько долгих минут, глядя на свою руку.
– Правда?
Он медленно кивнул и провел пальцем по точкам, которых теперь было шесть.
– А шесть называют совершенным числом. Сумма всех его делителей – один, два и три – равна шести. Как и произведение.
– То есть ты хочешь сказать, что вместе мы совершенны и неприкосновенны?
Финн резко поднял глаза, и мне ужасно захотелось, чтобы мы оказались где-нибудь не здесь. Я потянулась к нему и поцеловала. Мне необходимо было прикоснуться к его губам хоть на мгновение. Но я сразу отстранилась, не желая привлекать внимание других пассажиров. Финн забрал у меня маркер, перевернул мою правую руку ладонью вверх и нарисовал на запястье знак бесконечности – плавную черную восьмерку длиной в три сантиметра.
– Я думаю, ты всегда была совершенной и неприкосновенной. Но теперь ты моя. И я тебя никому не отдам. – Его голос прозвучал тихо, но глаза свирепо сверкнули. Мне показалось, что, говоря это, он пытался убедить самого себя.