Модернизм. Соблазн ереси: от Бодлера до Беккета

Вниманию читателя предлагается первая переведенная на русский язык книга известного американского историка Питера Гэя (1923–2015), автора классических трудов об эпохе Просвещения, Веймарской республике и т. д. В своем обобщающем исследовании модернизма, написанном в поздний период творчества, Гэй подводит итоги полуторавековой эволюции движения, коренным образом изменившего культуру и искусство всего мира.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

66 оценок

5
45%
4
41%
3
11%
2
2%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 75Хотят прочитать 377

Рецензии

Prosto_Elena27 апреля 2024 г.
Тяга к ереси и примат психоанализа.
Замечательная книга о закономерностях развития творческого существования человечества в конце XIX и начале XX веков. Питер Гей был историком, особенно его интересовала история культуры и взгляды Фрейда, поэтому в этой книге он попытался представить цельную картину важнейшего интеллектуального течения в искусстве за последние столетия именно с точки зрения психоанализа. Здесь имеется три последовательной части : «Зачинатели» - «Классики» - «Завершители», соответственно об истоках, развитии и итогах этого направления. Основополагающей чертой модернизма Гей называет «соблазн ереси», стремление бросить вызов устоявшимся канонам, обновить или даже уничтожить традиционные формы, подходы и методы. Но как выясняется, такое категоричное отношение к прошлому ни к чему хорошему не приводит. Книга понравилась, написана простым и понятным языком, много иллюстраций.
Читать далее
73
225
Zangezi4 апреля 2019 г.
Антимодернистская история модернизма
Не могу сказать, что жалею, что прочел эту книгу, я узнал множество интересных сведений о "подземной коммерции", но и восторга не испытал. В первую очередь это касается представительских имен. Конечно, автор честно предупредил, что его книга - не энциклопедия модерна, а субъективная подборка, но всё же явный крен в живопись в ущерб литературе мне кажется неоправданным. Вся поэзия модернизма представлена одним Элиотом (what?)! Едва упомянуты Уитмен и Паунд, совершенно забыты Рильке, Тракль и Целан, про русских поэтов вообще молчу. Ни русская, ни немецкая литература для Гэя словно бы не существует - для него русский литературный модерн это двое - Чехов и Пастернак (what?)! При том что он пишет о русских художниках, музыкантах и кинорежиссерах вполне подробно. Нет даже Набокова (what?)! Даже в разделах, посвященных специально модерну в тоталитарных СССР и Германии, он предпочитает описывать мытарства евреев, чем собственно модернизм - его эстетику, идеологию, эксперименты с формой.
Я не думаю, что проблема здесь в незнании тех или иных языков и в нежелании знакомиться с писателями через переводы. Проблема глубже - в той концептуальной платформе, которую Гэй занял и которую отстаивает на протяжении всего труда. Она, собственно, сводится к двум тезисам: модернизм это жажда оригинальности и крен в сторону психологизма (хорошие тезисы, но только два??). Конечно, в этом смысле трудно говорить о каких-нибудь футуристах, которые, во-первых, относительно друг друга отнюдь не стремились оригинально отмежеваться, наоборот, сбивались в школу, а во-вторых, ни в каком психологизме замечены не были. Для подобных персон Гэю приходится изобрести характеристику "антимодернистских модернистов" и последовательно придерживаться ей даже тогда, когда модернизм уже откровенно переходит в постмодернизм - в шестидесятых. Автор вообще описывает модернизм каким-то слишком уж монолитным феноменом (каким тот никогда не был и не мог быть в силу той же жажды оригинальности) и в упор не замечает ростки постмодернизма - в дадаизме, у Дюшана, уж точно в поп-арте. В этом мне видится порок историка - там, где философ усмотрел бы концепции, идеи и движение мысли, Гэй видит даты, факты и эпатажные высказывания (например, антифеминистские эскапады Стриндберга) - но не более того. Поэтому не удивительно, что автор совершенно игнорирует философскую сторону модерна - лишь мимоходом упоминая Ницше и опираясь в основном на Фрейда. Какой уж тут анализ философии модернизма - его просто нету! Нету, стало быть, никакой онтологии, гносеологии, антропологии, социологии - а ведь во всех этих областях модернизм сказал не просто что-то новое, но настолько фундаментально новое, что это перевернуло все мировоззрение человечества! Ведь модернизм - это прежде всего новая парадигма, а уж потом, как следствие, внимание к психологии. Как было не заметить коперниканского переворота модерна? Впрочем, коперниканские перевороты - сугубо европейская традиция, американцам они, верно, кажутся малопонятными.
Читать далее
37
9,3K
augosty13 мая 2025 г.
Сложно о модернизме
Для меня эта книга оказалась очень неровной и неоднозначной. Питер Гей проводит исследование, в котором составляет каталог всех течений и деятелей модернизма и показывает их влияние на культуру своего времени. Сама тема довольно любопытная и масштабная, при этом автор придерживается понятной структуры: модернизм в живописи, прозе, музыке, архитектуре и кино. Отдельно проходится по ключевым модернистам и их политическим взглядам. Благодаря этому исследованию действительно складывается цельная картинка культуры той эпохи.
Минусом для меня стал слишком мудреный язык. Я понимаю, что целевая аудитория - далеко не новички и праздно интересующиеся, но мне кажется, это прям перебор. Я не люблю, когда авторы пихают под нос свою интеллектуальность и образованность.

«Интроспекция импрессионистов, несомненно, имела объективный коррелят.»
«Его знаменитая максима из трех слов «Меньше - значит больше» лапидарно призывает к лапидарности проектов.»
Не могу не отметить, что сам текст ориентирован на читателя с приличным культурным бэкграундом. Чтобы получить удовольствие от текста, надо быть одинаково хорошо подкованным во всех вышеперечисленных сферах. Я хорошо разбираюсь в живописи, поэтому местами мне было скучновато читать очередной пересказ о жизни наиболее известных художников-модернистов. Глава про литературу оказалась очень увлекательной, потому что о прозе я знаю ровно столько, чтобы оценить текст и узнать о ней новое. А вот в кино и модернисткой музыке я ничего не понимаю, поэтому главы об этих сферах культуры остались мной совершенно не поняты. Было ощущение, что мне не хватает основных знаний по теме, чтоб оценить написанное. Из-за этого чтение было неровным: мне то было интересно, то невыносимо скучно, то я ничего не понимала.
Если остановиться на ключевых тезисах, то по мнению автора у модернизма есть два основных элемента: культ ереси и культ субъективности. Модернисты неизбежно сталкивались с общепринятыми нормами и были склонны к самоанализу и отражению своей личности в творчестве. Их объединяла убежденность в превосходстве неведомого над известным, диковинного над обыденным, экспериментального над рутинным. Модернисты противостояли бездарному эстеблишменту и считали себя обязанными высказать то, от чего отворачивались благопристойные деятели культуры.

«Искусство не служит никому кроме самого себя - ни государству, ни Богу, ни буржуазии. Искусство создает лишь красоту, а для того, чтобы прожить, нет никакой необходимости в прекрасном. Ценность красоты женщин, музыки, живописи в их бесполезности.»
Старания коммерческих посредников сыграли в модернистской революции не последнюю роль. Несмотря на то, что американские критики сомневались в эстетической ценности новой живописи, что и их коллеги в Европе, модернизм завоевал немало поклонников среди американцев. Иммигранты перебирались в Америку и привозили с собой новаторские идеи. Все они оказались аутсайдерами по отношению к официальной культуре своих стран, но Америка открыла перед ними блестящие возможности.
Мне понравились сопоставления классики и модернистской прозы, размышления об их отличиях.

«Модернистская литература нарушала правила хронологической последовательности и завершенности - тем самым она подрывала общепризнанные основы повествовательной прозы. Писатели традиционного романа не привлекали внимания к своей индивидуальности и присутствию в романе, в то время как в модернистских зеркалах отражались в основном авторы.»
Из книги я узнала три любопытных факта:
Литераторам удалось привлечь большое число поклонников среди массовой аудитории, в то время как композиторам пришлось смириться с ролью творцов для малочисленной элиты.
Кнут Гамсун поддерживал нацизм и при этом был лидером литературного авангарда, но из-за политический убеждений оставался в изоляции.
Абстракционисты Кандинский, Малевич и Мондриан были ориентированы на конструирование и представление религиозного восприятия, которое помогло бы восполнить духовные потери, порожденные материалистической культурой, в которой они обречены жить.
Не жалею, что ознакомилась с этой работой, но к прочтению могу советовать только если вы прочитали весь художественный нонфик и хотите чего-то более осмысленного и заставляющего думать.
Читать далее
Содержит спойлеры
6
59

Все рецензии

Цитаты

Prosto_Elena20 июня 2024 г.
Но (у историка культуры всегда найдется какое-нибудь «но»!) этот стоящий особняком донкихотский персонаж — творец нового, не запятнанный ни прошлым, ни повседневностью, — как и многие обобщения, зачастую представляет собой чистую идеализацию. Как мы увидим ниже, некоторые модернисты — например, великий антихудожник Марсель Дюшан, — разочарованные неспособностью коллег принять их беспощадное иконоборчество, не видели смысла в коллективных действиях, что уж говорить об общей идеологии! Тем не менее большинство модернистов (примером здесь служит пионер абстрактной живописи Василий Кандинский) пытались основать или влиться в артистические клики, состоявшие из таких же аутсайдеров, бунтарей, изобретателей и страдальцев.
Конечно, отдельные «белые вороны», скажем, Поль Гоген, которого поиски вдохновения привели к диким туземцам южных морей, или Эмиль Нольде, с той же целью загнавший себя в рыбацкую деревушку на севере Германии, демонстративно отмежевались от респектабельной посредственности современников, а заодно и от других художников-новаторов. Но эти добровольные изгои, самые строптивые аутсайдеры, скорее были исключением, чем правилом. Большинство бунтарей в искусстве XIX — начала ХХ века искали психологическую поддержку в сообществах, которые мы называем авангардными.
Читать далее
11
56
Prosto_Elena20 июня 2024 г.
Однако своими корнями индивидуализм уходит в Просвещение — к Монтескьё, который уверял, что труды его не имеют предшественников, к энциклопедистам, которые упорно не желали признавать иных авторитетов, кроме разума и опыта, к Канту, который определял просвещенность как состояние истинной зрелости, свободной от всякой инфантильной зависимости. Эти отважные умы, приверженные идеалу автономии, стремились обратить внимание человечества от прошлого к будущему. Воображение — как художественное, так и научное — подталкивало их к бесповоротному эдипову триумфу, к избавлению от родительского диктата, более того, к высвобождению творческой энергии путем отцеубийства.
Впрочем, не все модернисты были столь малопочтительными сыновьями. Многие с уважением относились к заслугам предков, хотя и были уверены, что превзошли их.
Читать далее
11
39
Prosto_Elena20 июня 2024 г.
В идеале, художник-авангардист — это клуб, единственным членом которого является он сам.
11
23