Анархисты. Нелинейная геометрия революции

Книга Василия Голованова «Анархисты. Нелинейная геометрия революции» (2018) рассказывает о некоторых знаменитых деятелях анархизма. Бакунин, Кропоткин, Толстой, Махно — герои статей, включённых в данную книгу. Но приобрёл я её не из-за них. Дело в том, что Голованов лично был знаком с Василием Васильевичем Налимовым, и книга содержит ряд упоминаний о нём, а также целую главу — по сути, прямую речь самого Василия Васильевича.

Для меня положительным героем книги стал не политический анархизм как путь установления определённых ценностей путём насилия, войны и террора (как у Бакунина и Махно), а культурный, философский, мировоззренческий анархизм как проявление спонтанности, свободы личности, анархизм как путь ненасилия, синархии — соучастия в созидательных процессах жизни, соуправлении нашим человеческим общежитием.

Подлинный, органический вселенной, ненасильственный анархизм на данном эволюционно-историческом будет оставаться недостижимым идеалом (как указывает и автор рассматриваемой книги вслед за Налимовым). Тем не менее, движение в сторону всё возрастающей свободы, невзирая на различные беспокоящие флюктуации, всё же есть. Судя по всему, чем выше стадия развития личности, тем больше в ней проявляется анархическая и синархическая составляющая. Сегодня много говорят о неавторитарных, децентрализованных организациях (прозванных «бирюзовыми», поскольку они исходят из бирюзового, а точнее изумрудного [англ. teal] уровня зрелости сознания, описываемого в трудах исследователей вертикальной эволюции человечества, в частности в книгах интегрального мыслителя Кена Уилбера; часть его идей были популяризированы в книге Фредерика Лалу «Открывая организации будущего»).

Здесь я невольно задаюсь вопросом: каким образом могла бы анархическая мысль стать более интегральной, цельной? Это, по определению своему, динамичная, эволюционирующая субстанция, чествующая разномыслие, но не приемлющая ограничений, а потому способная и к неограниченному синтезу разномысленных позиций, живому биению мысли. Наверное, прежде всего анархизм мог бы обратить внимание на введённый Артуром Кёстлером термин «холархия», разъяснённый Уилбером как разновидность созидательной иерархии любви, всё большего блага и развития. Уилбер описывает два типа иерархий: патологические иерархии доминирования и подлинные иерархии развития, то есть эволюционные холархии. Например, холархия развития сознания от эгоцентризма через этноцентризм к мироцентризму и глобально-планетарному видению есть пример иерархии роста и развития. Задача мирных анархических потоков и течений нашей культуры состоит в умягчении злых сердец, смягчении и постепенном ненасильственном искоренении зол, связанных с иерархиями доминирования, и укреплении созидательных холархий актуализации и роста… но это тема для какой-нибудь отдельной работы, не имеющей отношения, собственно, к настоящему отзыву.

В. В. Налимов для меня навсегда остаётся рыцарем-учителем духа, чья жизнь была неустанно творимой легендой. Поэтому приятно встретить книгу, где в некоторых главах идёт прямое обращение и к слову, и к духу налимовского видения Мира, светлого, сияющего, ясного. Вокруг Налимова в тексте упоминаются и выдающиеся трансперсональные визионеры — Станислав Гроф, Карлос Кастанеда, граф Дюркхайм и др. Это редкость.

Не могу сказать при этом, что там, где автор излагает своё авторское видение современного мира, я могу согласиться с чрезвычайно сгущённой, кромешно беспросветной атмосферой его высказываний. Ничего хорошего автор сегодня не видит (не замечает, не отмечает), говоря о том, в какой абсолютной катастрофе мы находимся. Это вряд ли способствует порождению новых смыслов, которые могли бы зажечь умы современников. Но за исторические экскурсы и изложение идей Василия Васильевича Налимова хочу выразить Голованову благодарность. Спасибо. Очень надеюсь, что им будут опубликованы все архивные материалы по его общению с ВВН, если какие-то материалы ещё не увидели свет.

Михаил Бакунин, сидя в одиночной камере в Петропавловской крепости, соглашается поделиться своими взглядами с Николаем Первым, а Николай передаёт его сочинение Александру Второму, чтобы тот осознавал потенциальную угрозу. Пётр Кропоткин пишет книгу «Взаимная помощь как фактор эволюции», в которой дискутирует с Дарвином, высказывая идею, что эволюция в том числе происходит благодаря межвидовой взаимопомощи, -- за столетие до того, как этим вопросом заинтересуется Далай-лама. Нестор Махно говорит Ленину, что у него на родине люди понимают лозунг «вся власть -- советам» буквально, а вовсе не в смысле «вся власть -- партии большевиков». Большевики дважды вступают в союз с Махно и дважды его кидают. Лев Толстой на старости лет убегает из дома и посещает несколько обителей, где его не спешат принимать, потому что Толстой не отказывается от своей нелестной оценки РПЦ. Василий Голованов, автор ряда эссе, изданных в книге «Анархисты», удивил меня множеством невероятных историй.

Один из первых тезисов В. Голованова -- о свободе как о главной ценности анархистов. Свобода сама по себе всегда казалась мне ценностью более чем спорной, ведь сразу возникает вопрос о том, как люди воспользуются своей свободой. Но картина сразу меняется, если взять не абстрактную свободу вообще, а свободу от чего-то конкретного. Ведь свобода для анархистов -- это в первую очередь свобода от насилия, принуждения и манипуляции. Если признать, что государство -- основной источник насилия и принуждения, как во внешней политике, где государства ведут бесконечные войны, так и во внутренней, где они силовыми средствами подавляют инакомыслие, -- отношение анархистов к государству становится совершенно понятным (чем меньше -- тем лучше). В труде «Царство Божие внутри нас» Толстой подробно разбирает манифест квакеров (одного из христианских течений, а не игроков в Quake), которые не признают никакого человеческого правительства, и в частности не признают войны (как наступательные, так и оборонительные), приготовления к войнам, армии, военные памятники, военные праздники, аннексии. Подобные идеи сам Толстой высказывает в книге «В чём моя вера», где заповедь Христа «не клянись» он трактует как запрет давать воинскую присягу. Нужно ли говорить, что такая интерпретация была и остаётся крайне неугодной церкви и государству? Любопытно, что даже в вопросе о домашнем насилии РПЦ занимает более чем мутную позицию -- чего уж говорить о благословении на войну! Я много раз видел публикации о преследованиях «Свидетелей Иеговы», которым сейчас дают до по 5--10 лет тюрьмы, но в этих публикациях почти никогда не говорится, за что же их преследуют. Так вот, судя по некоторым данным, именно за это -- за отказ признавать государственную власть, праздники, выборы и всё остальное.

Ещё один важный тезис Голованова -- что анархизм потерпел поражение как политическое движение, которое могло бы установить собственный государственный строй после победы в результате революции, и сейчас анархизм -- это в первую очередь философия, которой может придерживаться каждый отдельный человек. Призыв Толстого и квакеров не участвовать в государственном управлении смотрится на этом фоне весьма органично. Точно так же от предложенных должностей отказывался Кропоткин. А вот призыв Голованова участвовать в выборах в законодательную власть кажется спорным, хотя, если говорить о муниципальных выборах, одна из важных идей анархистов -- построение общества снизу, то есть со стороны местного самоуправления. Ещё менее органичным смотрится критическое замечание автора по поводу «разгула сексуальных меньшинств», ведь, казалось бы, человек, который выступает за права и свободы других, мог бы порадоваться тому, что угнетаемое меньшинство получило право на свободные собрания или на заключение партнёрств. Или, например, какой смысл придерживаться антиглобалистических убеждений, но стремиться к решению климатических проблем, которые можно решить только на глобальном уровне и которые возникают не «снизу»? Не лучше ли говорить об отдельных аспектах -- положительных и отрицательных -- такого сложного явления, как глобализация? Как бы там ни было, интересных фактов, мыслей, цитат (всегда с упоминанием источника) в книге гораздо больше, чем нестыковок. К сожалению, в книге немало пунктуационных ошибок, даже в очень простых случаях, например при оформлении прямой речи или с союзом «как» (даже упомянутую работу Кропоткина умудрились назвать «Взаимная помощь, как фактор эволюции»).

Наконец, очень важная для меня тема -- условное разделение анархистов (и близких к ним движений) на вояк и пацифистов. Одни готовы на любые человеческие жертвы ради свержения государственной власти (и установления новой?), другие не считают, что цель оправдывает средства и говорят о «непротивлении злу». Одни видят мир будущего как мир, в котором люди могут носить оружие, создавать частные военные кампании и продолжать вести войны, просто без участия государства, другие мечтают об обществе без оружия и войн. Мне показалось, что Голованов придаёт этому разделению большое значение и сам стоит на миротворческой позиции. Отчасти его книга стала для меня антологией по философии пацифизма. Ещё один интересный разрез -- деление анархистов на религиозных и атеистических и даже антирелигиозных. О толстовцах, например, говорят как о христианских или библейских анархистах. Бакунин в молодости увлекался неохристианскими идеями Фихте, но потом стал атеистом -- весьма вероятно, под влиянием масонов. Да, в книге будут и масоны, и тамплиеры, и розенкрейцеры, и иллюминаты.