Incendiary

Лондон — это город, построенный на собственных развалинах, Усама. Его разрушали бури, и наводнения, и эпидемии чумы. Лондонцы просто набирали в легкие воздуху и ставили чайник на огонь. Потом все сгорело. Все, до последней деревяшки. Я помню, как мама водила меня смотреть на монумент в память Большого Пожара. Лондон сгорел с НЕБЫВАЛЫМ ШУМОМ И ЯРОСТЬЮ, вот что там написано. Люди думали, что наступил конец света. Но на следующий день лондонцы встали, а свет не кончился, так что через три года они отстроили город заново, еще выше и крепче. Даже Гитлер не смог разделаться с нами, хотя спалил весь Ист-Энд. На Бетнал-Грин было как в аду, говорила бабушка. Сплошное бесконечное море пламени. Но мы его пережили. Построили новые дома на обломках. Построили высотки и больницы и продолжали возвращаться, как зомби.

Спать мы не могли. К соседям сверху пришли гости.
— Я прибью этих уродов, — сказал муж. — Всю ночь орут и нажираются. Они что, не понимают, что здесь семьи живут? И вообще, что это за дрянь они слушают?
— Бейонс.
...
— Я не спрашиваю, кто конкретно поет, — сказал муж. — Я хочу сказать, что это за музыка, как ее называют?
— Ар-эн-би.
— Это дрянная какофония, вот что это такое, — сказал муж. — Послушай. Басы такие громкие, что у меня в стакане с водой рябь.
...
Я отвела его в гостиную и подвела к стереосистеме.
— Давай, помоги мне выбрать диск, от которого у наших соседей крышу снесет. Включим на полную громкость. Пускай попробуют своего лекарства.
Муж засмеялся.
— Ты совсем тронулась, — сказал он. — Я тебя обожаю. Фил Коллинз подойдет?
— Фил Коллинз. Да, это их доведет, но у меня на уме было что-то еще более раздражающее. Что ты думаешь насчет Санни и Шер?
— Да ты что, — сказал муж, — нам же надо их только разозлить, а не отбить у них охоту жить.
— Ладно, а как насчет «Дексиз миднайт раннерз»?
— Отлично, — сказал муж. — Ты злобный гений.
Мы взяли колонки и положили их на заднюю стенку, чтобы звук шел прямо к соседям. Муж включил систему и повернул громкость на максимум. Муж умел выбрать хорошую подержанную стереосистему. Наша была настоящий зверь. Она когда-то стояла в полицейском клубе в Уолтемстоу. Даже тот шум, который она производила, когда в ней еще не было диска, был великолепен. Похоже на взлетающий самолет. Мы захихикали, переглядываясь. Соседи сверху получат по полной программе.
— Готова? — спросил муж.
— Готова.
— Контакт! — сказал муж.
Он поставил диск, нажал кнопку, и мы побежали в кухню. Мы взялись за руки и припали к полу. Это было страшно. Задребезжали тарелки, как во время землетрясения, когда «Дексиз миднайт раннерз» заорали «ДАВАЙ, АЙЛИН».
Когда песня доиграла, мы вернулись в гостиную и выключили диск. Вокруг наступила глубокая тишина. Потом один из соседей закричал сверху.
— Только попробуйте еще раз сделать это, уроды, — кричал он, — и я вызову полицию!
— Полиция ничего не сделает! — крикнул муж в ответ. — Полицейские обожают «Дексиз миднайт раннерз», уж я-то знаю. Я сам полицейский.
После этого соседи замолчали и больше свою музыку не включали.
— Наконец-то покой, — сказал муж, — а все дипломатия.