По природе своей Старый Бейли был не из тех, кто рожден на свет, чтобы рассказывать анекдоты. Несмотря на такой свой недостаток, он в этом упорствовал.

Ричард понял, что мистер Вандемар из тех, кому говорят: «Пожалуйста, не бейте меня!», и задумался, подействует ли на него такая просьба.

Кузнец обхватил руку Ричарда своей гигантской ручищей и пожал ее горячо, но осторожно, будто в прошлом у него случались неприятные инциденты, но он долго тренировался и научился наконец не ломать людям руки.
– Мое почтение, – прогремел он.
– Ричард, – представился Ричард.
Хэммерсмит просиял.
– Ричард? Какое чудесное имя! У меня был жеребец по кличке Ричард!

Подумай о своей скучной, однообразной жизни. Это не жизнь, а подделка, — ни любви, ни радости, ни счастья. У тебя даже друзей нет.

Каждый влюблённый в сердце своём безумец, а в душе — менестрель.

- Хочешь знать, каково это, быть мертвым? - Холодно, друг мой. Темно и холодно.

«Дорогой Дневник, – начал он. – В пятницу у меня были работа, невеста, дом и жизнь, которая имела какой то смысл. (Ну, настолько, насколько в жизни вообще есть смысл.) Потом я нашел раненую девушку, которая истекала кровью на тротуаре, и попытался быть добрым самарянином. Теперь у меня нет невесты, нет дома, нет работы, и я иду в нескольких сотнях футов под улицами Лондона с такими же шансами на долгую жизнь, как у суицидной дрозофилы».

Ричард терпеть не мог тех, кто говорит очевидное, то, что просто невозможно не заметить, например, «Дождь пошел» или: «Глядите, у вас разорвался пакет, и все продукты упали в лужу», или: «Ой, вам, наверное, больно!».

С уверенностью могу утверждать, и, полагаю, никто из присутствующих не станет с этим спорить, что вы, должно быть, утратили весь свой хваленый здравый смысл. Иначе говоря – уж простите такой просторечный оборот, – вы рехнулись.

– Ну, теперь-то уж все, – сказал мистер Вандемар, отрезая себе еще сырой собачатины. Обед он нашел в  канаве по дороге к монастырю. Вот  что значит шестнадцатый век! – Что  теперь?
Мистер Круп ухмыльнулся. Зубы у  него были страшнее, чем у  покойника.
– Теперь – на четыреста лет вперед, – объявил он. – В Нижний Лондон.
Мистер Вандемар проглотил информацию вместе с мясом щенка.
– А там чего? Убивать?
– О да! – кивнул мистер Круп. – Убивать – это непременно!

Я хотел создать книгу, которая была бы похожа на мои любимые книги детства: на «Алису в Стране Чудес», на «Хроники Нарнии» и «Волшебника страны Оз», – книгу, которая стала бы «Алисой» для взрослых. А еще мне хотелось написать об обездоленных, о тех, кто выпал из жизни, – написать, вооружившись волшебным зеркалом фантазии, в котором мы словно впервые видим то, что видели слишком часто, а потому не замечали.

Джессика всегда считала, что Кларенса приняли в компанию мистера Стоктона по двум причинам: а) потому что он голубой; б) потому что он негр. И ее страшно раздражало, что Кларенс оказался одним из самых ответственных, самых исполнительных, самых лучших помощников, с которыми ей когда либо приходилось иметь дело.

Единственное, что было логичным в этом хаосе, это карта метро - сеть изящных разноцветных линий. Однако со временем он понял, что метро дает лишь иллюзию порядка, а на самом деле вовсе не отражает истинной географии города. "Точно так же, как принадлежность к политической партии..."- однажды подумал он и сам порадовался такой остроумной мысли.

Он не сумел придумать подходящее сравнение. Быть может потому, что оказался за пределами мира метафор и сравнений - в мире реальных вещей, в котором и сам изменился.

Ричард давно заметил, что неприятности трусливы - они никогда не ходят поодиночке, а собираются в стаи и атакуют все разом.

– Да ладно. Не мог же я тебя там бросить.
– Мог, – отозвалась Дверь. – Но не бросил.

-Люцифер? Люцифер - полный кретин! Чего он добился? Ничего! Король без королевства!
Маркиз усмехнулся.
-А у тебя вместо королевства - зал со свечками, а вместо подданных - два придурка-головореза! Какой молодец!

– Когда я пару дней назад пытался сесть в вагон, у меня ничего не получилось.
– Надо было показать вагону, что ты сильнее, вот и все.