My Name is Red

В завершение мне хотелось бы сказать еще кое-что, только слова мои не для тех, кому не дают покоя их собственные вздорные страстишки, тщеславие, похоть и жадность. Один только Всевышний в своей безграничной мудрости может меня понять. О Аллах! Разве не Ты внушил людям гордыню, заставив своих ангелов им поклоняться? Они ведь сейчас, переняв это обыкновение у ангелов, поклоняются себе и помещают себя в центр мира. Все, даже самые верные Твои рабы, желают, чтобы их нарисовали на европейский манер. В конце концов это самолюбование приведет к тому, что они забудут Тебя, – в этом у меня нет никаких сомнений, как и в том, что всю вину за это они снова свалят на меня.

Для нас, художников, желающих жить своим искусством и не поступаться честью, здесь больше нет места. Если мы начнем подражать европейским мастерам, как того хотел покойный Эниште и как угодно султану, то, даже если нас не остановят такие, как Зариф, или сторонники эрзурумца, это сделает благоразумный трус, сидящий в каждом, – в любом случае пойти по этому пути до конца мы не сможем. Если мы послушаемся наущений шайтана, предадим свое прошлое и попытаемся стать неповторимыми на европейский манер, нас неминуемо постигнет неудача – как меня, когда я попытался нарисовать самого себя, не обладая необходимым мастерством и знаниями. Портрет у меня получился скверный, я не смог толком передать сходство – и это в очередной раз открыло мне глаза на то, о чем мы все, по правде сказать, давно знаем, только не признаемся: для того чтобы овладеть мастерством европейских художников, нужны столетия. Если бы книгу Эниште закончили и привезли в Венецию, тамошние художники, а вместе с ними и дож, посмеялись бы над нами, вот и все.