Кайноzой

— Знаю, знаю, – я вздохнул и взял чемодан. Тяжёлый, блин!
— Лучше неси пиццу, я сильнее, – спокойно сказала Настя, забирая чемодан у меня из рук.
Ну кто бы спорил. Кваzи сильнее человека в два – два с половиной раза. Метаболизм другой.

— А у тебя как в школе дела?
— Ну… с ребятами потрепались. Расспрашивали, как в Москве. Правда ли, что у нас кваzи запрещено по городу ходить без намордников. Вот кто такие слухи распускает, не пойму!

Рухнув на колени (вот так и зарабатываешь к пенсии артроз, но иначе есть шанс до неё не дожить), я рванул руку с мачете обратно и ударил Игоря в спину и в бок. Кваzи издал негодующий рык, стал наваливаться на меня, я ушёл перекатом, ухитрившись при этом резануть противника по груди. Совсем не смертельно, но неприятно. Восставшие уже двинулись к нам, совсем по-киношному вытягивая руки. Вот если бы они ещё умели говорить и бормотали: «Мозги, мозги», – стало бы совсем страшно…

— Всё зависит от того, что ты расскажешь, – решил Бедренец. – Разрешение на вход в дома у тебя есть, а кто держал ружьё – ты или парнишка, я не до конца уверен. Если и впрямь поможешь важной информацией, то придётся считать тебя умным человеком, который не даёт оружие несовершеннолетним.

Полицейская работа – она такая, сходная с политикой. Требует компромиссов. Взаимных уступок. Если ловишь маньяка-насильника, так любого обыкновенного вора или грабителя готов отпустить за информацию. Ну а если ты уже не в полиции, а в спецслужбе, так границы дозволенного становятся ещё эластичнее.

— Спасибо, – сказал я, роясь в карманах в поисках визитки. – Но только учтите… вы всё-таки тут что-то прятали! И если это было важно для расследования, если из-за вас мир погибнет – то я вас найду и убью. Даже если мы оба к тому времени будем мёртвые.
Воронцов так и остался сидеть с полуоткрытым ртом, когда мы выходили. Я люблю оставлять о себе свежее, запоминающееся впечатление.

— Хорошо! – я примирительно поднял руки. – Вы не монстр. Никто не монстр. Просто человечество получило подарок, к которому приложен ночной кошмар.
— Чаще всего с подарками так и бывает, – кивнул Воронцов. – И не откажемся мы от него. Уговорим себя, что кошмар не очень-то и кошмарный. Уж всяко получше, чем неизбежная смерть каждого из нас.

— Понятно, – сказал я. – Ещё и подопытные кролики рядом, сами идут.
Михаил моргнул. Сказал:
— Я не могу об этом говорить.
Вылезая из машины, я усмехнулся. Похоже, Михаил считает, что у меня есть какие-то иллюзии по отношению к кваzи, и боится их разрушить.
Да у меня и по отношению к людям-то иллюзий нет…

— Всё в порядке? – уточнил я.
— Да, решили вопрос. Состоится у нас визит к учёным мужам. – Он помолчал, потом спросил: – А догадываешься, чем история с отравительницей закончилась?
Я покачал головой.
— Ей условный срок дали, потому что раскаялась, двое детей и характеристики сплошь положительные. И муж на суде выступал, просил не наказывать строго. Они не развелись даже. Продолжили вместе жить и детей воспитывать! Это всё люди. Живые, одной жизнью живущие. А ты говоришь – мы, кваzи, странные!

— Поехали, Денис.
— Представитель? – уточнил я.
— Нет. Мой человек в полиции. Учёных пока оставим в покое, Денис. Ещё один из наших начал кусаться.
Я посмотрел в окно. Дождь продолжал идти, медленно и упорно, будто вознамерился вернуть эту местность в состояние болота.
Как они тут живут, ну депрессивный же город при всей своей красоте! Тут и здоровый живой человек кусаться начнёт!
— Зря я не взял калоши, – сказал я.

— Она вовсе мне не девушка, мы друзья, – убеждённо сказал Найд. – Она глупости говорит. Я вовсе не планировал с ней романтических отношений.
— Значит, она об этом думала, – утешил я его. – Посмотрела, как ты вырос, и решила на всякий случай отшить. Женщины!

— Я не хочу есть! – воскликнул Найд с прорывающимся в голосе трагизмом. – Я вообще не буду есть!
— Тогда посидишь рядом, пока я поем, – сказал я. – Меня столько раз девушки бросали, что если бы я каждый раз переставал есть – уже весил бы отрицательную массу. Минус пятнадцать – двадцать килограммов.

Мы вошли в подъезд – тут был домофон, но, видимо, в городе кваzи отпала нужда держать подъезды запертыми. Да и впрямь, зачем? Алкоголь они не пьют, сексом практически не занимаются, писают очень редко. Вот и отпали три основные причины, по которым живые люди заходят в чужие подъезды.

Ну вот. Никуда не денешься, я согласился приехать, я встретился с Михаилом, я позволил ему втянуть себя в разговор.
Глупо теперь затыкать уши и напевать «ла-ла-ла».

Когда уходишь в запой, то нужно соблюдать какие-то правила, иначе пропадёшь.

Может, это просто суши и кола…
– Суси, – поправила Настя. – В японском языке нет шипящих.
– Значит, парселтанг японцам недоступен… – вздохнул я.