Розфарбований птах

С разочарованием и отвращением я смотрел на сплетенные, подергивающиеся фигуры. Значит это и есть любовь, бешеная, как разъяренный бык, грубая, смердящая, потная. Эта любовь походила на драку, в которой лишенные рассудка мужчина и женщина, боролись, пыхтели и, как звери, силой вырывали друг из друга наслаждение.

Церкви всегда поражали меня. И все же любая из них была лишь одним из многих, разбросанных по всему миру, домов Божьих. Бог не жил ни в одном из них, но почему-то считалось, что он присутствовал одновременно во всех сразу. Он был как неожиданный гость, для которого зажиточные крестьяне всегда накрывали за обеденным столом лишнее место.

На стволах многих деревьев я увидел зарубки и вспомнил, как Ольга рассказывала, что крестьяне делают их, чтобы наслать порчу на своих врагов. Разрубая топором сочную древесину, нужно было вслух назвать имя недруга и представить себе его лицо. От этого враг заболевал и умирал. Стволы деревьев вокруг меня были усыпаны рубцами от заживших ран. Очевидно у живущих здесь людей было много врагов и они тратили много сил, чтобы досадить им.

Книги произвели на меня огромное впечатление. На их заполненных простыми печатным шрифтом страницах передо мной представал целый мир, не менее реальный, чем тот, что воспринимался органами чувств. К тому же мир книг, подобно мясным консервам, оказался даже более сочным и ароматным, чем ежедневное многообразие впечатлений. В обычной жизни, например, можно встречаться со многими людьми, так толком и не узнав их, тогда как в книгах известны даже мысли и намерения героев.

Мой мир становился тесным, как чердак деревенского сарая. В жизни всегда таится опасность угодить в ловушки врагов или в объятия друзей.

Все знали, что он может говорить, но когда-то, во время войны, понял, что это бессмысленно, и замолчал.

Проверив, как они открываются и закрываются, я с восторгом заметил летящих неподалеку птиц. Они летели очень быстро, но я мог проследить их полет и даже увидел, как они взмыли к облакам и стали меньше дождинки. Я решил, что теперь буду запоминать все, что увижу; и если у меня вынут глаза, я до конца жизни буду вспоминать то, что успел увидеть

На стволах многих деревьев я увидел зарубки и вспомнил, как Ольга рассказывала, что крестьяне делают их, чтобы наслать порчу на своих врагов. Разрубая топором сочную древесину, нужно было вслух назвать имя недруга и представить себе его лицо. От этого враг заболевал и умирал. Стволы деревьев вокруг меня были усыпаны рубцами от заживших ран. Очевидно у живущих здесь людей было много врагов и они тратили много сил, чтобы досадить им.

Правильным подбором топлива и соответствующим вращением поддерживали огонь нужной силы. Например, картофель, репу или рыбу пекли на слабом огне от торфа и сырых листьев, а пойманную птицу поджаривали на сухом торфе и сухой траве. Птичьи яйца вкуснее всего получались на огне от картофельной ботвы

Я замислювався, чому певний колір очей та волосся дає одним людям таку необмежену владу над іншими.

...я знав, що справедливість завжди була надзвичайно повільна.

Я подумав, що він, безумно, застрелить мене у спину. Люди не люблять дивитись в очі тому, кого вбивають.

"... правда - єдине, в чому не відрізняються люди"

Люди превращались в животных из моих сказок и их звериные морды кружились вокруг меня.

Соседи поговаривали, что если слишком долго смотреть на радугу, то не заметишь задницы у себя под носом.

Много тропинок и подъёмов ведёт к вершине. Но этой вершины можно достичь в одиночку или с помощью верного друга…