Город потерянных душ

На полу лежало толстое покрывало, под которым можно было различить неясные контуры. Мариза взялась за угол и отдернула покрывало в сторону.
Чаша, меч и крылья ангела…
Безмолвные братья застыли. Потом брат Енох сделал шаг назад, а брат Захария поднес к лицу руку, словно хотел закрыть глаза.
— Еще утром этого не было, — сказала Мариза. — Но когда я вернулась, это ждало меня здесь.
Она умолчала о подробностях. О том, что ей показалось, будто в Библиотеку залетела какая-то большая птица, может быть, она сломала шею, ударившись об окно. Но когда она подошла ближе, то поняла, что ошиблась. Увидев, что лежит у нее перед глазами, она подошла к окну, и ее вырвало.
Белые перья — не совсем белые, а скорее переливающиеся разными цветами, от бледно-серебристого до фиолетового; каждое — с золотой каймой. И — отвратительная рана, из которой торчали перепиленные кости и сухожилия. Крылья, отрезанные от живого ангела… Лужицы крови цвета жидкого золота блестели на полу.

— В общем, кое-что другое, что мы чуть не сделали в Париже, пока откладывается. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы выражение «Детка, я вся горю от твоих поцелуев» приобрело буквальный смысл.
— Теперь нельзя целоваться?
— Ну, целоваться, наверное, можно. А вот насчет всего остального…
Она осторожно улыбнулась:
— Не бери в голову.
— Ну как я могу не брать в голову?.. Но это не меняет того, кто мы друг для друга. Я всегда чувствовал, что в моей душе не хватает кусочка. Этот кусочек — ты, Клэри. Однажды я сказал тебе, что для меня не важно, существует Бог или нет, — мы все равно одни. Но с тобой я не один.
Клэри закрыла глаза, чтобы он не увидел ее слез — слез счастья. Она почувствовала сильное облегчение, которое перекрыло все остальное — желание узнать, куда пропал Себастьян, страх будущего… Джейс снова стал собой, и они были вместе.
Он повернулся и очень нежно поцеловал ее в макушку.
— Зря ты этот свитер надела, правда, — пробормотал он ей на ухо.
— Привыкай, — ответила Клэри, касаясь губами его кожи. — Завтра — чулки в сеточку.
Джейс засмеялся.

— Знаешь, кого я теперь начинаю понимать? Своего отца.
— Вален… нет, — сказала Клэри, увидев выражение его лица. — Ты имеешь в виду Стивена.
— Да. Я читал его письма. Они лежали в коробке, которую дала мне Аматис. Он написал мне письмо, которое я должен был прочитать после его смерти. Он писал, что хочет, чтобы я был лучше, чем он.
— Так и есть, — сказала Клэри. — В те минуты, когда ты был собой, ты был готов пожертвовать своей жизнью ради добра.
— Я знаю, — кивнул Джейс, глядя на покрытые шрамами костяшки пальцев. — Это-то и странно . Я знаю.Я всегда сомневался в себе, но теперь знаю разницу. Разницу между собой и Себастьяном. Между собой и Валентином. Даже разницу между ними. Валентин искренне верил, что поступает правильно. Он ненавидел демонов. А Себастьян считает Лилит своей матерью. Он с радостью правил бы расой Темных охотников, которые подчинялись бы демонам, убивая ради их удовольствия обычных людей. Валентин не потерял веры в то, что Сумеречные охотники обязаны защищать людей; Себастьян же считает людей чем-то вроде тараканов и не хочет никого защищать. Для него важны только собственные прихоти. И все, что он способен чувствовать, — это раздражение, когда ему мешают добиться своего.

Он вытянул руки ладонями вниз. Руна Всевидящего ока на его правой руке, исполосованной шрамами, побледнела. Вдруг кожа его, казалось, превратилась в стекло, под которым переливалось золото. Она видела кости, обвитые языками пламени.
Джейс поднял голову, и они встретились взглядами. Глаза его были золотыми, как и всегда, но Клэри готова была поклясться, что сейчас в них бурлил огонь. Он тяжело дышал, на его лице блестел пот.
— Ты прав, — вздохнула Клэри. — Наши проблемы — не такие, как у других.
Джейс удивленно посмотрел на нее. Он сжал руки в кулаки, и огонь исчез. Давясь смешком, он спросил:
— Это все, что ты можешь сказать?
— Нет. Я много чего могу сказать. Что происходит? Ты теперь нефилим-факел?

Как же это мучительно, что он рядом, а прикоснуться нельзя.
— Зря ты этот свитер надела, — вдруг пробормотал Джейс.
— Что? — Клэри опустила глаза. — Я думала, он тебе нравится.
— В том-то и дело, что нравится, — сказал он и мотнул головой. — Не обращай внимания. Этот огонь… этот огонь Небес… Неопалимая купина, огненный столп, который вел Колена Израилевы, — это и есть тот самый огонь. «Ибо огонь возгорелся во гневе Моем, жжет до ада преисподнего, и по ядает землю и произведения ее, и попаляет основания гор». Этот огонь выжег то, что со мной сделала Лилит.

— Как ты думаешь, почему я тебя полюбил? — заговорил Джейс.
Клэри меньше всего ожидала такого вопроса.
— Я не… Это нечестный вопрос.
— А по-моему, честный, — сказал он. — Думаешь, я тебя не знаю, Клэри? Девушку, которая пошла в отель, полный вампиров, чтобы спасти своего лучшего друга? Девушку, которая перенеслась в Идрис, потому что не хотела сидеть сложа руки?
— Ты накричал на меня за это…
— Я кричал сам на себя, глупая. Мы с тобой похожи. Мы оба безрассудны. Мы оба действуем, не думая. Мы готовы на все ради тех, кого любим. Были моменты, когда я мог защитить тебя, но ты мне не позволяла. И я…
— Мне не нужна защита, — негромко фыркнула Клэри.
— Я так и знал, что ты так скажешь. Но в том-то и дело, что иногда ты нуждаешься в ней. А иногда в ней нуждаюсь я. Мы должны защищать друг друга. Но не от всего. Не от правды. Это и означает — любить, но позволять любимому оставаться самим собой.
Клэри безумно хотелось протянуть руку и дотронуться до него. Потому что то, что происходило между ними, было похоже на свидание в тюрьме, через стекло.
— Я полюбил тебя, — сказал Джейс, — потому что не знал никого, кто был бы смелее тебя. Разве я мог просить тебя забыть о своей отваге только потому, что люблю тебя?
Он взъерошил волосы, и Клэри захотелось пригладить их.
— Ты пошла за мной и спасла меня, когда все остальные… ну, почти все… поставили на мне крест, а те, кто остался верен мне, толком не знали, что им делать. Думаешь, я не понимаю, что тебе пришлось пережить?

— Но это ведь была всего лишь небольшая ошибка, — едва слышно прошептал Алек. — Единственная ошибка…
— Небольшая ошибка? — усмехнулся колдун. — Ты бы еще назвал гибель «Титаника» небольшим несчастным случаем. Алек, ты пытался укоротить мою жизнь.
— Просто… я подумал и решил, что не могу так с тобой поступить.
— Но ты думал об этом. И ничего не сказал мне. — Магнус покачал головой. — Выходит, ты мне не верил. Не верил в мою любовь к тебе.
— Я тебе верю… — прошептал Алек. — Постараюсь… Дай мне шанс…
— Нет, — сказал Магнус. — И если позволишь, дам тебе совет: держись подальше от Камиллы. Грядет война, Александр, и к ней надо готовиться.