Хлопок одной ладонью

И, к своему удивлению, а также и радости, узнал, что еще в 1913 году в ваш банк были купцом первой гильдии Шульгиным Иваном Федоровичем помещены солидные по тем временам средства. Ровно пятьдесят тысяч долларов. Почему он сделал это (может, за год до начала Мировой войны, словно бы предчувствовал грядущее), почему никогда никому из близких об этом не говорил, не предпринял попыток добраться до Америки (как мне кажется, при желании это сделать было не так уж и трудно) — навсегда останется загадкой. Дневниками записки предка назвать можно чисто условно, это достаточно разрозненные, часто отрывочные абзацы, факты, рассуждения, практически без комментариев...

Лирика управляющего явно не интересовала, в отличие от сути вопроса. Внимательно слушая романтическую историю, он одновременно черкал что-то паркеровской ручкой с золотым пером на странице большого бювара.

— И какие же вы можете предъявить доказательства существования такого счета и ваших на него прав?

— Ну, я же не «лох», как у нас говорят, мистер Мосолов, я проконсультировался перед тем, как брать билет на самолет. Я назову вам номер счета, вы подтвердите, что таковой действительно существует, после чего я сообщу вам пароль и вы переоформите вклад на меня... Кроме того, это уже для адвокатов, если в их участии возникнет нужда, у меня имеется должным образом оформленная квитанция тех лет, подтверждающая данную трансакцию через Русско-Азиатский и Лондон-Сити банки.

— Совершенно верно. Так и сделаем. Но вы хотя бы приблизительно представляете, о какой сумме может сегодня идти речь?

— Именно что приблизительно, поскольку не знаю, на каких условиях работал ваш банк с клиентами девяносто лет назад. Но если исходить из нынешних, то это будет что-то около миллиарда долларов...

В частности, с полнейшей наглядностью Шульгин теперь представлял, как именно возникли и взаимодействуют так поразившие его воображение идущие борт к борту, как два корабля в штилевом океане, реальности «2003» и «2005». Один слегка опережает другой, но при желании совсем нетрудно перепрыгнуть с юта одного на шканцы другого и наоборот, соответственно. Корабли разных конструкций, как, допустим, советские и немецкие эсминцы, и разных годов постройки, но при необходимости любой матрос и офицер без особого труда разберется, что к чему, и сумеет подменить коллегу на его боевом посту.

Еще одна немаловажная деталь — пока на море штиль и все идет штатно, корабли могут двигаться вровень неограниченно долго, завести с борта на борт швартовы, обмениваться людьми, топливом и припасами. При желании, конечно.

Но стоит одному из рулевых совершить малейшую ошибку — вот и происшествие, как принято говорить, или даже авария, что тяжелее по последствиям. А налети вдруг не вовремя замеченный шквал — и, пожалуйста, катастрофа! Корабли бросает друг на друга, острый форштевень врезается в тонкий борт соседа, сталь рвется, как картон. Минута, другая, не успеешь и шлюпок спустить, да и как их в штормовую волну спустишь, и вот на поверхности болтаются только немногочисленные обломки, пятна мазута и среди них — головы случайно уцелевших моряков верхней команды. Все.

Меня еще отец, успевший пожить в царское время, при Гражданской и нэпе, лично прошедший четыре войны, включая двухлетние бои с басмачами в Средней Азии, Халхин-Гол, Финскую и половину Отечественной, учил, что если воспринимать происходящее вокруг слишком уж всерьез, «задумываться», как он говорил, непременно пропадешь.
Отчего так да почему, справедливо ли, что выдергивают тебя из теплого дома, грузят в теплушки и везут на другой конец страны, чтобы стрелять и махать шашкой и чтобы в тебя стреляли неизвестно кто и зачем, – вопросы из разряда дурацких. Соображай, как сделать порученное дело и не попасть под вражескую пулю или пристальный взгляд начальника Особого отдела, устроиться, не поступаясь честью и не делая подлостей, в предлагаемых обстоятельствах наилучшим образом, – вот и хватит с тебя.