Жена смотрителя зоопарка

Каждое утро, едва над зоопарком занималась заря, в попурри из подслушанных песенок изливался скворец, вдалеке выводили свои арпеджио вьюрки и монотонно, как заклинившие часы, подавали голос кукушки.

Все наши чувства питают разум, и если посадить его на диету из жестокости и страданий, как ему остаться здоровым?

Какая ирония, что евгенические и селекционные эксперименты, удавшиеся благодаря нацистской идеологии и амбициям Гека, желанию Геринга получить новую дичь, помогли в итоге сохранить десятки редких растений и животных, находившихся под угрозой уничтожения

В прежние времена зоопарки были частными и свидетельствовали о высоком статусе их владельцев. Любой мог устроить у себя кабинет редкостей, однако требовались средства и некоторая доля безумия, чтобы коллекционировать самых больших крокодилов, самых старых черепах, самых тяжелых носорогов и самых редких орлов.

Доверять предчувствиям кажется опасным только тогда, когда есть время на это «кажется»; в остальных же случаях разум включает автопилот и меняет элитный навык анализа на стремительные озарения, которые достает из папки «Вскрыть в случае опасности» и из старинного мешка иллюзиониста.

Если такие слова, как „мать“, „жена“, „сестра“, обладают силой изменять душу негодяя и обуздывать его кровожадные инстинкты, может быть, у человечества все-таки есть какая-то надежда на будущее».

Вместо того чтобы драться, дети учились кричать: «Я подаю на тебя в суд!» И каждую субботу по утрам суд из пяти детей, на которых никто не подавал жалоб на текущей неделе, разбирал дела.

Каждая бомба порождает свой запах в зависимости от того, куда попадает, что именно обращает в прах;

Крупные обезьяны (включая нас) разыгрывают сложные обманы, лгут намеренно, иногда из спортивного интереса – чтобы поупражнять разум или размять члены, – на протяжении по меньшей мере двенадцати миллионов лет.

Не одно десятилетие братья Гек добивались одной фантастической цели, решения задачи, которая занимала Хайнца и которая полностью захватила Лутца, – возродить три вымерших вида: лошадей времен неолита, известных как лесные тарпаны; тура (дикого прародителя крупного рогатого скота в Европе) и зубра, европейского или лесного бизона.

Риск в глазах ребенка был вовсе не таким, как в глазах взрослого, ребенок не мог сознавать далеко идущие последствия своего поступка, а наказание действенно только тогда, когда обе стороны считают его справедливым - справедливость остается золотым стандартом детства.

«Когда я сам убираю со стола, я вижу трещины на тарелках, погнутые ложки, царапины на мисках… Я представляю, как беззаботные едоки отодвигают их жестом то ли светской спеси, то ли невоспитанности, – эти ложки, ножи, солонки и чашки… Иногда я смотрю, как раскладывают добавку, кто сидит рядом с кем. И мне приходят на ум какие-то мысли. Потому что, если я делаю что-то, я никогда не делаю это бездумно»
Януш Корчак

Европе в наследство досталось немало волшебных сказок с говорящими зверями – иногда почти реальными, иногда на редкость неправдоподобными, – чтобы воспламенить воображение ребенка и вернуть взрослого в любимые фантазии детства.

Как и Ян, отец Антонины был мозговитым, и этого оказалось достаточно, чтобы его и мачеху девятилетней Антонины расстреляли в первые дни Октябрьской революции 1917 года как представителей интеллигенции.

Преступление Германии есть величайшее из преступлений, какие знал мир, потому что оно измеряется не по шкале истории: оно измеряет по шкале эволюции.

В самом начале войны, желая лишить страну лидеров, нацисты схватили и расстреляли большую часть польской интеллигенции, затем объявили вне закона образование и прессу. Эта стратегия имела обратные результаты: обучение сделалось опасно притягательным, а кроме того, выжившая интеллигенция, лишенная работы, получила возможность сосредоточить все свои усилия на подрывной деятельности.

Умение диагностировать опасность было сродни умению обезвреживать неразорвавшиеся бомбы – одно колебание голоса, одно неверное допущение, и весь мир взлетит на воздух.

Быть человеком — значит быть проблемой, а проблемы заявляют о себе страданием

Их история затерялась между пластами большой истории, как иногда случается с примерами наивысшего милосердия.