Бесконечная шутка

— Я даже не знал, что микроволновая печь работает, если дверца открыта. А как же это излучение, внутри? Я думал, это типа как свет в холодильнике или устройства «только для чтения».

— Ты, кажется, забываешь о технической гениальности героя повествования.

— И тебя этот вид шокировал и травмировал. Он умер от асфиксации, облучения и/или ожогов.

— Когда мы позже реконструировали место происшествия, пришли к выводу, что он воспользовался дрелью с широкой насадкой и небольшим лобзиком, чтобы проделать в дверце печи дыру размером с голову, а затем, когда просунул голову, законопатил щели вокруг шеи скомканной алюминиевой фольгой.

— Звучит как-то трудоемко, неаккуратно и наобум.

— Критиковать каждый может. Цель была не в эстетическом совершенстве.

И вдруг откуда ни возьмись в джакузи шлепнулась птица. С плоским прозаичным всплеском. Откуда ни возьмись. Из широкого пустого неба. Над джакузи не нависало ничего, кроме неба. У птицы, видимо, случился инфаркт прямо в полете, и она умерла и упала с пустого небосвода, и приводнилась замертво в джакузи, рядом с ногой. Орин пальцем сдвинул солнечные очки на нос и посмотрел на птицу. Вполне заурядная. Не хищник. Может, какой-нибудь крапивник. Вряд ли это можно было считать хорошим знаком. Тело мертвой птицы подпрыгивало и ныряло в пене, утопая и снова появляясь на поверхности, создавая иллюзию продолжения полета.

Факельман заявлял, что начал вести дневник, только чтобы фиксировать подкатные реплики Кайта - такие безотказные реплики, как "Ты вторая самая красивая женщина, что я видел, а первая самая красивая женщина, что я видел, - бывшая британская премьер-министр Маргарет Тэтчер" и "Если поедешь ко мне домой, я как никогда уверен, что смогу достигнуть эрекции", - и говорил, что если Кайт в свои двадцать три с половиной уже успел лишиться девственности - то это неоспоримое доказательство существования какой-то божественной милости.

Даже проснувшись в одиночестве, распрямившись в одиночестве на постели, медленно сев, отжав простыню и проследовав в ванную, в эти мрачные утра Орин часами не может даже заставить себя думать о том, как он переживет этот день. Эти ужасные утра с холодными полами, горячими окнами и безжалостным светом – в душе рождается уверенность, что сквозь этот день ты будешь не идти, нет, ты будешь карабкаться, вертикально, а потом, в конце, снова засыпая, почувствуешь, что падаешь, опять, с чего-то высокого, отвесного.

Смерть(Хит) зазывает людей к главному входу в шапито странствующего цирка, посетители которого наблюдают, как исполнители претерпевают невыразимые унижения, настолько гротескно завораживающие, что глаза посетителей становятся всё шире и шире, пока сами посетители не превращаются в гигантские глаза на стульях, тогда как с другой стороны шатра Жизнь(Хэвен) с мегафоном приглашает праздношатающихся на выставку, где, если праздношатающиеся  согласятся претерпеть невыразимые унижения, им покажут, как обычные люди постепенно превращаются в гигантские глаза.