Цитаты из книги В финале Джон умрет

«Человек» поставил на пол ладони с пальцами — сосисками и начал приподниматься на руках, сделанных из кур и бекона. В моей голове промелькнула фраза «изнасилован сосисочным полтергейстом». Наконец фигура встала во весь рост: теперь она походила на рекламу лавки мясника, который все свои деньги тратит на наркоту.

— Я пообещал ей, что мы займемся этим делом сегодня же, — прервал меня Джон, чтобы я ненароком не высказал какую-нибудь здравую мысль.

Если будешь добрым, тебя поимеют.

Когда я был маленьким, у нас засорилась канализация - унитаз переполнился. Ну вот, пришли люди, почистили трубу и вытащили оттуда сурка: где-то в трубе было отверстие, швы разошлись, и зверюшка забралась внутрь. Понимаешь? Для сурка это стало величайшим приключением в жизни: найден потайной тоннель, который простирается на много миль. Сурок полз по трубе, исследовал её, надеялся, что в конце его ждёт сокровище... А потом утонул. В наших какашках.

- Мэм, нам нужно знать, изучала ли собака оккультные науки, пока жила у вас. Мы - эксперты, - заметил я.

Псина лизнула мою руку. Зачем собаки это делают? Может, в следующий раз мне тоже стоит облизать кому-нибудь пальцы - дантисту, например?

Полусонное состояние походило на то, в которое впадаешь между первым и вторым включением будильника: тревожная, вневременная пустота может длиться как секунду, так и десять тысяч лет.

Я сказал себе, что мне просто нужно приспособиться. Такова жизнь, постоянно нужно к чему-то приспосабливаться.

Вопреки мнению "голубых", управляющих индустрией моды (которые, по случайному совпадению, предпочитают, чтобы женщины-модели походили на худых мужчин), самая сексуальная девушка из тех, что я видел в жизни, весила фунтов сто пятьдесят.

А много лет назад, в тот день, когда дети устроили стрельбу в школе, в Колорадо, я сокрушенно мотал головой и говорил, что это трагедия, страшная трагедия. Но про себя я мечтал увидеть лица этих качков в тот момент, когда на них наставили пушки.

— Если совершить кругосветное путешествие, то твоя шляпа пройдет на тридцать один фут больше, чем твои ботинки. Ты знал об этом? — спросил я у Джона. — Нет, Дейв, не знал. Прежде чем заняться бомбой, я должен побрить половину собаки. Я кивнул.

Мы не знаем, откуда оно взялось и как именно оно действует. Но если его принять, то в течение нескольких часов твое сознание обостряется так, что ты и представить себе не можешь. Глаза становятся похожими на телескопы Хаббла, они чувствуют даже тот свет, которого нет в спектре. Можно читать мысли, останавливать время, идеально варить макароны.

Я подбежал к задней двери, открыл ее и достал красно–белую сумку–холодильник. Это моя аптечка. В ней лежал моток изоленты, пара штанов, конверт с двумя сотнями долларов, два пакета сухофруктов, два пакета сушеной говядины, три бутылки с водой, рулон толстых салфеток, которыми пользуются механики, небольшая металлическая труба — отлично подходит для разбивания голов, — и накладная борода. На всякий случай.

— Ты уже держишь эту красную дрянь в машине? Это ведь один из двенадцати тревожных симптомов, — заметил Джон. — Я там обедаю. Если ешь в машине, с тобой никто не пытается заговорить. В глазах Джона появилось что–то похожее на жалость.

Я перегорел. Серьезно. Не уверен, что справлюсь с этим делом. Чувствую себя крошечным кусочком масла, который намазывают на огромную вафлю. В конце концов оно падает в одну из дырок, и тогда размазывать больше нечего, и приходится наклонять вафлю, чтобы добыть оттуда масло.

Когда настанет Судный день, я с гордостью заявлю о том, что был готов защитить девушку от адских орд с помощью малокалиберного пистолета.

— Здесь разводят насекомых? — спросил Норт, глядя в проплывающую мимо ночь. — Ради меда? А пчелы знают, что делают мед для вас? Или им кажется, что они работают без устали по собственной воле? Ты никогда не замечал, что когда узнаешь новое слово, то в течение суток услышишь его снова? Никогда не задумывался, почему у дороги иногда лежат непарные ботинки?

Дейв, это летающая тварь с щупальцами, которая трахает лампочки. Почему мое предположение кажется тебе невероятным?

— Секундочку, — сказал Джон. — Говоришь, это сделала Молли? Он повернулся ко мне. — Дейв, помнишь, мы однажды тыкали в нее палкой ровно двадцать три минуты, а она даже не зарычала? Молли не могла сделать такое с человеком.