Музыка призраков

Мертвые глядят в упор сквозь время и видят вновь и вновь совершаемое насилие.

Бедность и страдания старят.

Надежда уходила, и ее шаги тяжело отпечатывались у него на сердце.

Из праха куда нам было двигаться, иначе как вверх?

В одной провинции Кампонгтхом, где, как пишет Старый Музыкант, находился Слэк Даек, раскопали около двадцати групповых могил с останками свыше ста двадцати тысяч человек.

Горе – нежданный, неурочный гость, к приходу которого невозможно быть готовым.

Мы так быстро движемся, будто стоим на месте.

Холода в конце января, по словам Яйи, – это благо, ибо они заставляют людей искать тепла домашнего очага и семьи.

Призраки повсюду – встречают ее, куда бы она ни пошла, присаживаются к ней за столик. Может, не так она и одинока, в конце концов.

Скорбь – привилегия безгрешных, он не смеет на нее притязать.

– Надежда – тоже своего рода драгоценность, согласны? – размышлял вслух молодой врач. – Она одновременно тверда, как металл, и пластична.

– Ты предал партию! Если станешь отрицать, стало быть, партия ошибается, а подобные утверждения сами по себе предательство!

– Не понимаю. Как они живут? Как такое может быть?.. – Тира слышала отчаянье в своем голосе. Что-то в ней ломалось, не выдерживало.
– Срок йюнг… – пробормотал мистер Чам, будто слова «наша страна» все объясняли.

Опасность, как уже знала Тира, не в том, чтобы помнить, а в том, чтобы желать несбывшегося, хвататься за туманные возможности, которые множатся в еще более смутные вероятности.

Возможно, вопрос не в том, как можно жить в постоянных лишениях и чужом бессердечии, а что заставляет этих людей продолжать жить в мире, безразличном к их проблемам.

Должно быть, дом, в элементарном и самом глубоком смысле, и есть суть любой веры как надежного причала для души, брошенной в открытое море.

– Болезни представляются мне единственной стабильной демократией. Они поражают всех.

– Нет ничего более мирного и спокойного, чем смерть, – добродушно сказала она.

Нужно немалое мужество, чтобы не потерять самообладания под градом летящих слов.

Либо ты с нами, либо мы тебя расстреляем за «капиталистическую натуру.