Цитаты из книги Дар дождя

Удивительно, как многого можно достичь с прекрасным учителем.

Мы оба знали, что молчания достаточно. Слова могли подождать.

Я знал, что у китайцев внуки считались большой ценностью, иначе кто бы ухаживал за могилами и делал подношения из еды и ритуальных денег, так нужных в загробном мире?

– Это было необходимо. По большому счету это и есть старость. Начинаешь раздавать накопленное, пока не останутся только воспоминания. В конце концов, что еще нам может понадобиться? Я тщательно обдумал её слова, и ответ пришёл медленно, но верно. – Тот, с кем можно разделить эти воспоминания, – сказал я, удивившись сам себе.

...если не приложишь усилий - к чему бы то ни было! - то за тебя этого никто не сделает.

Над нашими головами патрулировали небо самолеты. Охваченные страхом жители Пенанга обратились в бегство. Люди искали безопасности в казавшемся неприступным Сингапуре, а некоторые пускались в плавание до самой Индии. Но, как я тогда сказал Танаке, разве можно убежать от мировой войны?

По большому счету это и есть старость. Начинаешь раздавать накопленное, пока не останутся только воспоминания. В конце концов, что еще нам может понадобиться?

Я пил чай и размышлял о понятии долга, всю дорогу не дававшем мне покоя. Оно было таким расплывчатым и, как мне тогда казалось, бессмысленным. А как же свобода выбора, с которой мы родились?

Это была женщина, которая не боится показать зубы, будь то в радости или в ярости.

Мы слушали радио. Война была так далеко, что я даже не думал, что она как-то затронет нашу жизнь. Приходившие новости воспринимались как многосерийная постановка, которую слушали или читали за завтраком, а потом забывали до следующего утра, когда наступал черед следующей, ещё более ужасной, серии.

Он беспокоился о дочери, и мне было его жаль, но я знал, что его неприязнь к Эндо-сану, просто потому, что тот был японцем, несправедлива. Если на то пошло, то дядюшка Лим не должен был иметь дела с моим отцом, потому что даже я знал, какой урон Китаю нанесли британские торговые компании.

Родившийся в тысяча восемьсот восьмидесятом году, он совершил революцию в представлении о боевых искусствах. Уэсиба часто говорил ученикам, что секрет его силы заключался в любви, любви ко всем, ко всей вселенной, даже к тому, кто собирался его убить. Потому что любовь – это сила вселенной, а если за тобой стоит вся вселенная, кто сможет тебя победить?

сколько бы предупреждений мы ни получали, наши жизни будут следовать в направлении, им предначертанном, и ничто не сможет этого изменить.

Разум забывает, но сердце будет помнить всегда.

Она была очень красива, так, как бывают красивы только японки: внешне сдержанные, а внутри перевиты стальными жилами.

Долг – это идея, придуманная императорами и генералами, чтобы заставить нас выполнять приказы.

Я всегда предпочитал собственное общество, а те немногие, кто пытался сломать барьер вокруг меня, в процессе набивали шишки.

– Возможно, через тысячу жизней ты достигнешь нирваны. – А где это? – Не «где», а «что». Это состояние просветления. Свободное от боли, страданий и желаний, свободное от времени. – Как рай. Он повернулся, чтобы посмотреть мне в лицо, и вздернул бровь. – Возможно. – Получается, у христиан путь короче. Нам достаточно умереть один раз. Он рассмеялся: – Ну, это точно!

Я христианин, но в последние минуты жизни мне искренне хочется верить, что нам всем суждено жить снова и снова и что в какой-то из этих будущих жизней, на дальнем краю рассвета, мне может быть даровано счастье встретить тебя еще раз и сказать, как сильно я тебя люблю.