Возлюбленная

Это было в тот год, когда зима явилась второпях: как-то вечером, сразу после ужина заглянула к ним да и задержалась на целых восемь месяцев.

...замечательно попасть в такое место, где можно любить всё, что пожелаешь, и не просить у кого-то разрешения на эту любовь. Что ж, может быть, это и называется свободой?

Когда что-нибудьк жизни возвращается, всегда больно.

Неужели нельзя освободить хоть немного места, хоть чуточку времени в этой слишком богатой событиями жизни, думала Сэти, неужели нет хоть какого-нибудь способа сдержать её неустанный бег, отодвинуть заботы и просто постоять немножко вот так, обнажённой и свободной от плеч до талии, когда груди твои покоятся в чьих-то надёжных руках, и вновь ощутить запах украденного у неё материнского молока и аромат пекущегося хлеба?

«...Если у негра есть ноги, так нужно ими пользоваться. Не то, если слишком засидеться, кто-нибудь непременно захочет тебя связать...»

«...неужели и ад – тоже место красивое? Ну, там, разумеется, адское пламя, и серой пахнет, и все такое прочее, но только все это спрятано за кружевными стенами пещер. И на ветвях самых прекрасных сикомор в мире – повешенные...»

"Сложи свое оружие, Сэти. И меч, и щит. Положи их на землю. На землю. И меч, и щит - на землю. На берег реки. И меч, и щит. И позабудь о войне, не думай о ней. Пусть все это уйдет. Положи их на землю - меч и щит". Ощущая легкий нажим пальцев Бэби, слушая ее тихие наставления, она действительно складывала оружие. Клала на землю тяжелые клинки, которыми отбивалась от горя, сожалений, злобы и боли. Один за другим она клала их на берегу реки, над стремительным, чистым потоком.

Сэти, – говорит он, – у нас с тобой куда больше осталось в прошлом, чем у кого бы то ни было. Теперь нам бы нужно хоть какое-то завтра.

– У тебя все духи да привидения на уме. Везде они тебе мерещатся.
– Господи, ты ведь не хуже меня знаешь: люди, что дурную смерть приняли, в земле остаться не могут.
Этого отрицать было нельзя. Даже Иисус Христос и то в земле не остался.

Для каждого дела есть свое орудие, и для каждого орудия — свое дело.