Сонеты о прекрасной даме

Хочу воспрять - и страшно, что воспряну.

Пока не дожил смертный до кончины,
Не называйте смертного счастливым.

В мире все живое нужней меня.

Когда б Гомер великий и Вергилий
Узрели ту, что ярче всех светил,
Ее воспели б, не жалея сил,
В единый стиль свои сливая стили,

Энея бы хвалою обделили,
Померк бы Одиссей и сам Ахилл,
И тот, кто пятьдесят шесть лет царил,
И тот, кого в Микенах погубили.

Сей доблести и древней мощи цвет
Теперь обрел еще одно светило,
Где чистота в единстве с красотой.

Блеск древней славы Эннием воспет,
А я — о новой. Только б не претила
Ей похвала моя, мой дар простой.

Она могла бы - просто так, от скуки -
Поджечь глазами Рейн под толщей льда.

Когда б моим я солнцем был пригрет -
Как Фрессалия видела в смущение
Спасающейся Дафны превращенье,
Так и мое узрел бы дольный свет.

Когда бы знал я, что надежды нет
На большее слиянье (о, мученье!),
Я твердым камнем стал бы в огорченье,
Бесчувственным для радостей и бед.

И, мрамором ли став, или алмазом,
Бросающим скупую жадность в дрожь,
Иль яшмою, ценимой так высоко,

Я скорбь мою, я все забыл бы разом
И не был бы с усталым старцем схож,
Гигантской тенью застившим Марокко.

Не столь горюч песок в пустыне знойной,
Небесными расплавленной лучами,
Как я в моей печали недостойной.

У влюбленных все иначе.

И чем сильней к любимым нас влечёт,
Тем большее бессилье душу гложет.

Ведь то, что надо мной смеялся всяк,
Не значило, что судьи слишком строги:
Я вижу нынче сам, что был смешон.

"В собранье песен, верных юной страсти..."
Перевод Е. Солоновича