Charmcaster

«Нет! — яростный крик Тени ударил мне в уши. — Не пускай ее сюда!»
Сасуцеи не собиралась сдаваться. Вызванный ею ураган бил и корежил обсидианового червя. Тварь зашипела, брызгая во все стороны черным маслом, и завизжала от боли, когда в нее ударил порыв яростного чистого ветра.
«Убей ее! — приказала червю Черная Тень. — Сейчас она слаба!»
Два существа сплелись воедино, как змеи, пытающиеся раздавить друг друга. Вопли стали громче. Мне казалось, что дух ветра умирает. Из-за меня.
— Сюзи, — прошептал я, — скажи мне, что делать!
Два эфирных существа по-прежнему боролись друг с другом. Они двигались слишком быстро, и я не мог понять, что происходит.
Лишь одно слово я услышал от сасуцеи:
— Шепот, — сказала она.
И на сей раз я ее понял. Я больше не воздействовал своей волей на ониксовый браслет и перестал сражаться с червем. Вместо этого я использовал наговор, который показала мне Мама Шептунья в Семи Песках.
«Тебе не нужно драться, — сказал я, уговаривая, а не приказывая ему. — Эти маги сделали тебя таким же рабом, как и эту девушку. И если ты проникнешь в меня, то уже не выберешься из плена».
Я исчерпал свои силы. И этого не хватало. Нужно было двигаться дальше. Отринуть все, кроме того, что имело значение. И тут я впервые понял, что означает путь Камня. Стойкость, несокрушимость и волю. Ты оставляешь позади страх и гнев. Червь мне не враг. У меня вообще нет врагов. «Враг» — это бессмысленное и непонятное слово. Обсидиановый червь — всего лишь несчастное растерянное существо, вырванное из привычной ему среды и достойное только жалости.
«Стань снова единым целым, — прошептал я. — Освободись. Не позволяй другим повелевать тобой!»
Черная Тень бушевала во мне, но я проигнорировал ее. Камню нет дела до таких вещей.

— Почему нельзя было сказать все это самой Джануче? Зачем использовать меня как передаточное звено?
— Гитабрийцы недооценивают магию джен-теп. Инстинкт ученого, изобретателя потребует проверить все на практике. Она подумает, что может превзойти нас. Или найдет какое-нибудь средство для нейтрализации наших заклинаний. Ты убедишь ее, что это невозможно. И если она будет противиться — если ее верность хозяевам превзойдет любовь к дочери, — ты сделаешь все, как нужно.
Теперь в его словах была отвратительная вкрадчивость. Словно я стал участником их заговора и мы на равных обсуждали план действий.
— Я не шпион джен-теп и не убийца. И если вы ждете от меня…
Глаза Крессии закатились. Ее начало трясти. Тело извивалось в судорогах, и я испугался, что она сломает себе шею. Но даже теперь маг заставил ее заговорить.
— Червь проникает в ее сердце, — сказала Крессия. Голос вибрировал от бьющей ее дрожи. — Осталось недолго.
— Прекрати! — крикнул я. — Я убью тебя за это! Клянусь нашими предками, я убью вас всех!
Ответом мне был дрожащий тихий смех.
— В самом деле? А минуту назад сама мысль об убийстве вызывала у тебя негодование. Кроме того, мы находимся за тысячи километров от тебя.
— Я найду вас. Я…
— Смотри внимательно, Келлен. Наблюдай, как меркнет свет в ее глазах… — Снова пауза. — Почти готово. Пора попрощаться.
— Стой! Стой, прошу! Заставь червя прекратить. Если она умрет, вы не получите ничего!
Дрожь прекратилась, и я снова увидел глаза настоящей Крессии, хотя они были чернее угля. Ее грудь вздымалась и опадала, как кузнечные мехи.
— Тогда… давай поработаем сообща, чтобы… сохранить девушке жизнь. Убеди Джанучу в нашей решимости. Заставь изобретательницу поступить правильно, и это предотвратит не одну смерть, а множество.
Чернота исчезла из глаз Крессии, и веки опустились. Голова свесилась на грудь. Должно быть, она потеряла сознание. Я не сразу вспомнил, что нужно дышать. Руки тряслись, меня била дрожь. Я не мог отделаться от мыслей, что человек из моего собственного народа только что говорил через Крессию. Это уже чересчур. Я так не могу. Я не маг-герой из наших детских сказок. Я даже не аргоси, как Фериус. Я всего лишь семнадцатилетний пацан, изгой, угодивший в жернова политических махинаций.
— Почему я? — заорал я во всю силу легких. Хорошо, что никого не было поблизости и никто не слышал, как я рыдаю. — Черт побери! Почему ты вынуждаешь меня участвовать в твоих дурацких планах?!
Внезапно Крессия подняла голову, и ее глаза широко распахнулись. Она усмехнулась. Ее зубы почернели от масляных щупалец червя.
— Потому что ты отступник, Келлен из дома Ке. И будет только справедливо, если ты послужишь на благо людей, которых предавал, и не раз.
Глаза закрылись, и Крессия снова провалилась в беспамятство. Я смотрел на нее, пытаясь понять, не очередная ли это уловка, но, кажется, на сей раз она и в самом деле потеряла сознание. Эта последняя сцена спектакля должна была показать мне, что их власть над Крессией абсолютна. Они с Джанучей не смогли бы обменяться ни словом без ведома магов. Все, что она увидит и узнает, увидят и узнают они. Она не сможет сделать и шагу без их дозволения. Они контролируют девушку целиком и полностью.
<...>
Джануча и ее муж ждали меня в коридоре возле мастерской. Нифения — в сопровождении гиены — обежала изобретателей и бросилась ко мне.
— Келлен, ты в порядке? — спросила она. — Я слышала, как вы кричали, а потом…
Она заколебалась — но не так, как делают люди, боясь сказать вам, что подумали, будто вы умерли. Скорее, Нифения была просто немного смущена. Рейчис, взгромоздившийся на подоконник, подтвердил мои опасения.
— Мы все слышали, как ты плакал.
Я машинально поднял руку, чтобы утереть глаза. Разумеется, это лишь усугубило ситуацию.
Отец Крессии шагнул вперед.

Ей даже не обязательно было добавлять в голос угрожающие нотки. Надетые на меня цепи и так зазвенели от бившей меня дрожи.
«Прекрати! — сказал я себе. — Будь как Фериус. Чем ей страшнее, тем более смело она действует».
Бравада, как она сама любит это называть, — один из семи талантов аргоси. Похоже, ее любимый.
Я мысленно перебрал составляющие ее длинного имени. «Сервади» — род занятий. «Драцо» должно быть фамилией. «Те» — статус в семье и, поскольку это не «заль», как у Джанучи, очевидно, она не глава семьи.

— Ты ушел без меня, — сердито проворчал белкокот.
— Не хотел мешать тебе воровать чужие вещи.
Он пронзил меня взглядом глазок-бусинок.
— У тебя рубашка вся в пыли. Это те двое аргоси, верно?
Интересно, как Рейчис узнал, что они аргоси? Может, по запаху.
— Ничего. Я в порядке.
— Хочешь, я убью этих двух голокожих? Только скажи, Келлен.
Рейчис постоянно говорит что-нибудь в таком роде. Но сейчас он, казалось, был серьезен.
— Что это на тебя нашло?
Он отвернул морду.
— Ничего. Не бери в голову. В следующий раз можешь дать себя убить, на здоровье. Мне плевать.