An Absolutely Remarkable Thing

– У меня вообще твиттера нет.
– Тогда не стоит удивляться, что кто-то сделал твой фейк.
– А?
– Люди захотят найти тебя в соцсетях, подписаться или поспорить с тобой – или просто посмотреть, чем ты интересуешься. А когда не обнаружат, найдется небольшое число личностей, которые решат сделать фейковый аккаунт. И так как настоящего нет, ты не сможешь привлечь их за ложь.
– А почему никто другой на них не пожалуется?
– Потому что… всем плевать. Я могу пожаловаться. Не знаю, будет ли толк. Думаю, техподдержка отнесется серьезнее, если заявка придет от настоящей личности.
– Что?! – слегка опешила я. – И пока не зарегистрируюсь, ничего сделать не смогу?
– Ага.
– То есть, чтобы люди не выдавали себя за меня, мне придется сидеть в твиттере?
– Таковы правила!
– Так нечестно, – сухо ответила я.

в Нью-Йорке люди часто тратят по десять лет на то, чтобы создать нечто удивительное, какую-то вещь, которая настолько точно отражает суть идеи, что внезапно мир становится в десять раз яснее. Она красивая, мощная, и кто-то посвятил ей огромную часть своей жизни. Она гремит в местных новостях, и все говорят: «А ничего так!» И назавтра мы забываем о ней в пользу какой-то АБСОЛЮТНО ИДЕАЛЬНОЙ И ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ ВЕЩИ. Это не делает предыдущую менее чудесной или уникальной… Просто в городе живет много людей, они творят много чего удивительного, так что в итоге вы несколько пресыщаетесь.

Качества, которыми обладает человек, в основном определяются им самим. Один хорош в футболе, другой забавный, этот много знает об истории Рима, у того светлые волосы. Что-то люди приобретают упорным трудом, что-то имеют от природы, но все они – характеристики человека.
Слава – дело другое.
Представьте, что каждый человек вас видит по-разному. Я сейчас не про критерии привлекательности. Допустим, один считает, что вы шестидесятипятилетний ковбой из Вайоминга, в сапогах, шляпе и с загорелой кожей, а следующий видит одиннадцатилетнюю девочку в бейсбольной форме. Вы не можете это контролировать, и ваш образ не имеет ничего общего с жизнью, которой вы жили прежде, или даже с вашим геномом. Вы не представляете, что каждый человек видит, когда смотрит на вас.
Вот что такое слава.
Похоже на восприятие красоты, ведь мы иногда говорим, мол, красота – в глазах смотрящего. И действительно, мы не можем решить, красивы ли мы. У разных людей будут разные мнения, и единственный человек, который решает, привлекательна ли я, – это тот, кто на меня смотрит. Но, с другой стороны, есть некоторые общие критерии, что же можно назвать привлекательным. Красота – это качество, определяемое природой и культурой человека. Когда я смотрю в зеркало, то вижу свои глаза, губы и грудь. Я знаю, как я выгляжу.
Со славой все иначе.
Слава человека – в голове каждого, кроме его собственной. Вы можете стоять в очереди на самолет, и 999 человек воспримут вас как еще одно лицо в толпе. Тысячный решит, что ты известнее Иисуса.
Как понимаете, это делает славу довольно расплывчатой штукой. Никогда не представляешь, кто что знает. Вы никогда не знаете, смотрит ли кто-то на вас, потому что считает вас привлекательным, или потому что вы учились с ними в колледже, или потому что они годами смотрят ваши видео, слушают вашу музыку или читают о вас в журналах. Вы никогда не в курсе, любят ли они вас. Хуже того, вы никогда не знаете, вдруг они вас ненавидят.
И хотя я могу смотреть в зеркало и знать, что хорошо выгляжу, вы никогда не поймете, что знамениты, потому что слава не работает у всех одинаково. Каждый встречный будет реагировать на вас по-своему в очень широком диапазоне.
Хотя, как ни странно, наступает момент, когда вы становитесь достаточно знаменитыми и вам уже не важно, слышал ли кто-нибудь о вас. Людям достаточно просто узнать, что вы знамениты, чтобы им стало интересно и они захотели фотографию, автограф, кусочек того, кто вы есть.

Вот краткий обзор того, что происходит, когда группы фанатиков начинают ставить себя в оппозицию друг к другу.

• Простое сообщение кажется очевидным для большинства населения, и оно не может понять, что же не устраивает остальных. Большинство никогда или почти никогда не вступают в контакт с кем-то, кто придерживается отличных убеждений, а если и вступают, то чтобы поспорить, а не чтобы понять.
• Подавляющее большинство из этих людей благодарно кивают, затем переключают канал, смотрят «Морскую полицию: спецотдел» и едят приготовленные ими же тако. Это их фирменный рецепт. Они разрабатывали его на протяжении многих лет, и он нравится им больше, чем любой тако, даже из супермодного ресторана. Они ложатся спать в половине одиннадцатого и немного беспокоятся о том, хорошо ли их сын учится в колледже.
• Очень маленький процент действительно раздражены. Они злы, но в основном обеспокоены или даже напуганы и хотят вызвать какие-то действия. Они назначают своих представителей и собирают небольшую организацию. Обычно их объединяет не столько общая мысль, сколько ненависть к тем, кто пытается бороться с их точкой зрения.
• Крошечный процент от этого процента просто слетает с катушек. Они настолько напуганы и злы, что им нужно, чтобы что-то произошло. Как? Ну, это же просто, верно? Вы устраняете людей, которые активно пытаются уничтожить мир. Если нам всем действительно не повезло и если их достаточно много, эти люди находят друг друга и лишь усугубляют собственный экстремизм.