Kudos

За каждым мужчиной стоит его мать, которая так много суетилась вокруг него, что он никогда от этого не оправится и никогда не поймет, почему вокруг него не суетится весь остальной мир, и в особенности та женщина, которая заняла место его матери, но которой он не может доверять и которую не может простить за то, что она заступила на ее место.

Я не хочу, чтобы мой сын учился быть мужчиной, я хочу, чтобы он стал им опытным путем. Я хочу, чтобы он сам выяснил, как поступать, как обращаться с женщиной, как думать своей головой.

Единственное, что можно с уверенностью сказать про людей, — это то, что они станут свободными только тогда, когда свобода будет им выгодна.

Если у меня и есть воображение, то мне хватает здравого смысла держать его в секрете.

Чего он совсем не может вытерпеть, продолжил он, так это триумфа всего второсортного, нечестного и невежественного; тот факт, что это происходит с монотонной регулярностью, — одна из загадок жизни.

Роман, который разрушает сам себя, как и человек, склонный к саморазрушению, — то, от чего ты в конце концов остаешься безнадежно отделен; ты вынужден смотреть, как душа оборачивается против себя, и бессилен вмешаться. Великое искусство часто ставят на службу такому самоcожжению, так же как великий ум и чувствительность часто характеризуют тех, кто находит этот мир непригодным для жизни.

Разве не бывает, что человек чувствует себя обделенным именно тем, чем, как впоследствии окажется, он как раз обладает, и наоборот — возможно, это происходит даже чаще, — что некоторые люди считают себя любимцами богов, пока жизнь не докажет им обратное?

Чувство собственной истории — всего лишь иллюзия, потому что для следующей истории уже не хватит ресурсов: времени, материала, подлинности.

Все мы ощущаем это в свое время, когда взрослеем и признаем роль внешних событий в формировании истории и их способность вмешиваться в нее, изменяя наши жизни, которые до сих пор оставались в герметичном состоянии детства.