Книгу я начал читать случайно. Будучи на даче, разбирал старые книги, и чёрт меня дёрнул открыть одну из них. Прочитал первые пару страниц и подумал: а ведь неплохо. В итоге проглотил всю книгу, а потом и второй том.
«Хождение по мукам» состоит из трёх книг. В первой события происходят ещё до крушения мира, и главная героиня Даша предстаёт мучимая, казалось бы, простым и стыдным желанием — прервать своё девство. В этот момент она почти тургеневская девушка, томящаяся в петербургской квартире, и эта мечта кажется ей главной точкой свободы. Но если промотать страниц триста вперёд и посмотреть на изменения персонажа, станет очевидно: Даша в начале, в середине и в конце — это три разные Даши. Их, по сути, ничего не связывает. Та физическая невинность, которая так волновала её вначале, становится не просто неважной, а почти несуществующей категорией на фоне опыта, который она прожила.
И, наверное, это и есть суть сюжета. Он не во внешней канве, хотя она фактурна. Толстой здорово описывает разные города: Петербург у него холодный, графичный, почти чертёж; Москва — рыхлая, домашняя; Ростов — пыльный и хлебный. Особенно ему удаётся Самара — грязная, липкая, с бредовыми слухами и тифозным воздухом, который будто сам размывает границы личности. Города становятся соавторами трансформаций героев. События мировой войны и гражданской ложатся в объёмное историческое полотно. Но всё-таки главное — вот эта трансформация Даши, очень современный сюжет.
Она всегда была какой-то — податливой, живой, способной вместить в себя совершенно разный опыт. Просто в начале она этого о себе не знала. Мы привыкли думать, что у человека есть твёрдое ядро, которое сопротивляется миру. «Хождение по мукам» показывает другое: ядро может быть не сопротивлением, а способностью вмещать миры, которые снаружи рушатся. В конце ты уже не тот, кем был, но при этом ты — именно тот, кем мог стать только через этот путь.
Это не измена себе и не лицемерие. Это податливость — способность быть вылепленной временем, не сломавшись. Даша в начале никогда бы не поверила, какой она станет в конце. Нет момента, где она принимает решение «стать другой». Она не выбирает свою трансформацию — просто в какой-то момент тело и психика уже не могут быть прежними, потому что реальность этого не выдерживает. И получается, что всё произошло как бы само собой.
Возможно, это самое честное, что литература может сказать о человеке в катастрофе.
7 понравилось
