Imágenes en acción

Походка Виктора Тугельбенда всегда казалась неспешной – даже когда он бежал.

При взгляде на старших волшебников казалось, что сквозь свои усы они способны добывать питательные вещества прямо из воздуха, как киты добывают их из моря.

Судьба не любит, когда человек занимает больше места, чем ему отпущено. Это все знают.

А разве обязательно нужно что-то предвещать? Достаточно просто предвещать – это уже плохо, можешь мне поверить.

— Знаешь, все события имеют свойство с кем-нибудь происходить, — сказала Джинджер.
Виктор развел руками.
— И шанс дается только один, — сказал он. — Да?
— И когда тебе нужно спасти мир, тут же находится мир, который нужно спасти, — добавила Джинджер.
— Вот именно, — кивнул Виктор. — Повезло нам, правда?

– Вареное яйцо можно?
– Рагу. Из рыбы.
Он поднял голову и встретил горящий взгляд Джинджер.
– Не знал, что ты еще и официантка, – сказал он. Она сделала вид, что протирает солонку.
– Я тоже не знала. До вчерашнего дня.

Достабль мысленно похлопал себя по плечу в знак одобрения. Он и сам изумился собственной выдумке.

– Говорят, она – дочь клатчского пирата и его непокорной, строптивой пленницы, а он – сын… этого… как его?.. бунтаря-волшебника и вольной цыганки, танцовщицы фламинго.

Жители Анк-Морпорка, как правило, благоволили к новшествам. Беда в том, что благоволение их длилось очень недолго. Первую неделю «Одиоз» процветал, во вторую неделю едва покрыл расходы, а теперь и вовсе захирел.

Достабль шлепал по лужам, слушая шум дождя.

Пока ты находишься там, все кажется естественным, кажется, так и должна быть устроена жизнь, а как оттуда выедешь и оглянешься – все становится похожим на радужный мыльный пузырь.

Себя-Режу всей грудью вдохнул густой городской воздух. Осязаемый воздух. Вряд ли где найдешь более осязаемый воздух, чем в АнкМорпорке. Вдохнешь его, и сразу ясно – этим воздухом уже много тысяч лет подряд дышат другие люди.

Не существует товара или услуги, которые были бы в Анк-Морпорке недоступны, даже глубокой ночью.

– В Голывуде нельзя сделать карьеру, – возразил Виктор. – Это все равно что строить дом на болоте. Здесь все ненастоящее.
– А мне тут нравилось! Но теперь ты все испортил! Придется возвращаться в свою ужасную деревеньку, о которой ты, наверное, никогда ничего не слышал! Опять за коровами ходить! Спасибо тебе большое! Всякий раз, как увижу коровью задницу, буду тебя вспоминать!

Себя-Режу-Без-Ножа Достаблю было прекрасно известно, что всюду, где появляются два человека и более, тут же объявляется кто-то, кто будет пытаться всучить им подозрительного вида сосиску в тесте.

– Госпожа Герпес очень обеспокоена,  – добавил он тоном, ясно указывающим на то, что, когда госпожа Герпес чем-то обеспокоена, лишь очень неразумный аркканцлер отнесется к этому без должного внимания.

– А… разрешается нам пойти поесть? – спросил Виктор.
– Нет. Нас в любую минуту могут позвать. Кричать начнут.
Виктор кивнул. До сих пор он, следуя по жизни, неизменно поступал по-своему – вот и теперь Виктор не видел причины вести себя иначе.
– Пусть тогда покричат, – сказал он.

Солнце было пришпилено к небу, как медаль за прекрасную погоду.

– Слушай, а как это тебе удалось так быстро получить работу? Люди неделями ждут счастливого случая.
– Я всегда говорил, что случай бесполезно ждать, за ним надо охотиться, – сказал Виктор.

Из-за скал послышалось жалобное блеяние Зильберкита, вопрошающего, почему люди куда-то деваются именно тогда, когда они ему становятся нужны.