Цитаты из книги Three Comrades

– Кроме того, – продолжал Готфрид, – ты теперь вступаешь в период, когда появляется разница между буржуа и кавалером. Чем дольше буржуа живет с женщиной, тем он менее внимателен к ней. Кавалер, напротив, все более внимателен.

А туман все клубился вокруг. Из его рваных клочьев торчали бледные могильные кресты. Я снял пальто, и мв укрылись им. Город потонул. Время умерло…

Упорство и прилежание лучше, чем беспутство и гений

Человек без любви – все равно что покойник в отпуске.

Ведь проститутки –самые закаленные, но и самые сентиментальные существа на свете.

Ах да, кружевные салфетки, как же, как же, ведь это они, стражи мебели, были символом мещанского уюта, священным символом брака, утраченного рая. Ведь никто из девиц не был проституткой по складу своего темперамента, все они были жертвами краха обывательского существования. Их заветной мечтой была супружеская постель, а не ложе порока. Но они никогда не признались бы в этом.

"....Поки людина не здається, вона сильніша за свою долю..."

«Края поля утопали в золотисто-коричневой дымке.Огромными фламинго передвигались по яблочно-зелёному небу облака,бережно окутывая узкий серп молодого месяца»

«Скромность,а также исправное служение долгу вознаграждаются только в романах.В жизни их сначала используют,а потом затирают.»

«В свете лампы ее шелковистые каштановые волосы отливали янтарем.»

Кроме того, в голове у меня еще гудело от послеобеденного сна — такого сна, когда, пробудившись, чувствуешь себя так, что хоть накладывай на себя руки.

«Все это неправда, — думал я, — всего этого нет, потому что быть не может. Все это только сцена, на которой слегка, для забавы ставят пьеску о смерти. Ведь настоящая смерть — это так серьезно и страшно».

Она просунула руку мне на грудь, под рубашку, я кожей почувствовал сначала тепло ее ладони, потом ее дыхание, потом ее губы, а потом ее слезы.

Я вытащил из кармана сигарету. Собственно говоря, я мог быть вполне доволен. Жилось мне неплохо, я имел работу, был силён, вынослив и, как говорится, находился в добром здравии; но всё же лучше было не раздумывать слишком много. Особенно наедине с собой. И по вечерам. Не то внезапно возникало прошлое и таращило мёртвые глаза. Но для таких случаев существовала водка.

В дождливую погоду не грех сделать что-нибудь для своего образования.

Всё-таки странное это чувство - день рождения. Даже если он тебе, в общем, безразличен. Тридцать лет... Было время, когда мне казалось, что не дожить мне и до двадцати, уж больно далёким казался этот возраст.

"Время. То мгновение, в течение коего мы живём и коим всё же не обладаем."

Покорность,- подумал я. - Что она изменяет? Бороться, бороться - вот единственное, что оставалось в этой сва

Надо вести себя дружелюбно и спокойно...Надо уметь ждать...

Самая страшная человеческая болезнь - мышление. И оно неизлечимо.