Жить, чтобы рассказывать о жизни

Наша жизнь, какая бы она ни была, неотделима от жизней десятков других людей. Они, пусть зачастую и походя, мимолётно, но всё равно оставляют свой след, которые в дальнейшем могут стать определяющими. И при этом не имеет значения, в какой стране жить или на каком языке общаться, потому что человек по сути своей ни одного дня своей жизни не живёт в социальном вакууме. Так было и у Маркеса, который родился и вырос с далёкой для российского читателя Колумбии. Он жил в эпицентре того времени: меняющихся культурных устоев, революций и расцвета национальной идентичности. Мало того, он не был простым зрителем, а активным и непосредственным участником, и в итоге они, эти события, создали его писательскую сущность.

«Жить, чтобы рассказывать о жизни» – книга автобиографическая, но Маркес не был бы самим собой, если бы не создал вместе с мир наполовину сюрреалистическим. Это многостраничная история его семьи: чуть ли не от самых корней, до момента его рождения и после – до самого конца. При этом эти сложные хитросплетения не назовёшь пафосно «семейной сагой»: настолько они живы вне каких бы то ни было жанровых рамок. От его многочисленных родственников никогда не знаешь чего ждать и поэтому временные петли сюжета так интересно распутывать по мере прочтения.

Несмотря на свою автобиографичность, «Жить, чтобы рассказывать о жизни» выходит за общепринятые границы такого рода книг, постепенно перевоплощаясь в историческое свидетельство прошедших событий. Кровавые восстания, общественный остракизм, общая нищета, трудности обучения, ради которого нужно было плыть за многие десятки километров, и люди, люди, люди! Десятки лиц проходят перед читателем, десятки характеров, привычек, смешных и нелепых ситуаций. И Маркес учится всем и понемногу: у всех и каждого. Что из этого вышло мы уже знаем.

Книги Маркеса, даже не смотря на магию (а возможно и благодаря ей), автобиографичны. В этом я убедилась почти с первых же строк автобиографии автора. Его жизнь была наполнена моментами, которые он интерпретировал как проявление магического. И под таким углом страшные события, которые накрывали его с головой, казались просто страшной сказкой, которой пугают непослушных детей. А не прозой для взрослых про боль потерь и разочарований.

Жизнь прожить - не поле перейти. Так говорит моя бабушка почти в любой ситуации. Что для меня Пастернак, то для нее Аллегрова. Но эта строчка крутилась в моей голове почти все время, пока я читала о том, как складывалась жизнь у автора. И в каждой главе находилась отсылка на любимую книгу Маркеса. Потому что все его книги это отсылки на его жизнь. И она действительно такая, как он ее описал. И даже невероятное под его пером становится вероятным.

Судьба его родителей стала основой для безумной любви во время чумы. Его семейная история - это лоскутки ста лет одиночества. Его семью преследовал призрак. В одной из глав биографии автор пишет о том, что да, мол, видели уже все. Устали от этого, утомились. Пришлось переезжать. Страшились, что призрака взяли с собой. Не взяли. Повод для радости. Но насчет поводов… Для меня в этой истории мало поводов радоваться. Но как будто бы членам большой семьи Маркес поводы и не всегда были нужны. Взрывной характер матери, импульсивность отца, сложная политическая обстановка, воспитали в детях чувство жизни в постоянном надрыве. И за этот надрыв я в свое время не приняла автора. А позже за него же и полюбила.

И все написанные мной слова о том, что жизнь писателя неотрывна от его творений, уместилась у Маркеса в одно предложение. То самое, которое вынесено на обложку Автобиографии. Жить, чтобы рассказывать о жизни. Большой талант, большая ноша. Жить так, чтобы было, что рассказать. Рассказывать так, чтобы было, что вспомнить.

На днях после продолжительной болезни не стало одного из самых значительных писателей современности, Габриэля Гарсия Маркеса. Биографическая книга «Жить, чтобы рассказывать о жизни» - одна из последних его книг, которая вышла на русском языке. Название в оригинале звучит красивее: «Vivir Para Contarla», в переводе получается немного кособокая конструкция, впрочем, и весь перевод не таков, какого достоин классик и любимый писатель тысяч, если не миллионов россиян. Биографический текст написан в узнаваемом стиле Маркеса, репортажно-неторопливом, наполненном лёгкой грустью, через которую иногда прорывается ребяческое веселье, падает в гладь повествования, а мы смотрим на круги по воде. Маркес называет Уильяма Фолкнера своим самым авторитетным демоном, рассказывает о страхе перед самолётами и телефонной трубкой, о том, что «Остров сокровищ» и «Граф Монте-Кристо» были в детстве его наркотиками, а «Двойник» Достоевского ошеломил настолько, что Маркес даже пытался украсть его в библиотеке.

Со страниц книги мы узнаем, что Маркес писал сатирические стихи и никогда не пропускал школу, даже голодным. Он рассказывает, как пытался заработать и как в один из моментов понял, что ни сентаво не заработает без печатной машинки. Но всё же книга – больше о детстве, написана образно и неподражаемо: «Ночные посещения семей друзей были для меня утомительны, потому что оставляли клевать носом в пустыне изматывающей, бессмысленной болтовни взрослых». И тут же рассказывает, как он сам был увлечён подобной болтовнёй, как он обходил молчаливые кафе старых районов в поисках кого-либо, кто из сострадания поговорит с ним о только что прочитанных стихах. Иногда он находил такого собеседника — всегда мужчину, — и они сидели в каком-нибудь жутком хлеву и дымили вынутыми из пепельницы окурками своих же сигарет, и разговаривали о поэзии, пока все остальное человечество занималось любовью. Это тот самый Габриэль Гарсия Маркес, которого на днях не стало; тот самый, который всегда будет с нами, пока мы открываем его книги.

Габриэль Гарсиа Маркес — один из тех писателей, чья жизнь сама по себе стала литературным произведением. Его мемуары — это не просто автобиография, а скорее волшебное путешествие в прошлое, где реальность переплетается с мифами и обретает силу художественного вымысла. В этом произведении Маркес делится своими воспоминаниями о жизни, о становлении себя как писателя, о стране и людях, окружающих его в течение всей жизни. Книга охватывает период с детства Маркеса до начала его литературной карьеры, раскрывая истоки его творчества и формирование магического реализма. Тут же озвучу самый главный минус книги - биография не вся. Маркес задумывал написать второй том, но, как видим, не успел. Из-за этого складывается не очень приятное ощущение от концовки книги, когда на протяжении всей жизни он боролся с нищетой, колумбийской действительностью, отказами, недоверием и думаешь: "Ну вот сейчас он напишет свой главный роман и прогремит на весь мир"; но книга обрывается. А ведь читая, поневоле знаешь, как сложилась карьера писателя и ждёшь его чудесного преображения, но повествование заканчивается именно на самом интересном месте — в момент яркого зарождения его таланта и первых шагов к становлению мастером слова.

Одним из центральных тем книги является колумбийская действительность, которую Маркес рассматривает через призму своего личного опыта. Он затрагивает социальные и политические проблемы своей страны, не боится говорить о них прямо и откровенно. Доходило даже до того, что ему не безопасно было передвигаться одному по улицам города, особенно по ночам.
С первых страниц своей прозы Маркес показывает, как его родина уже долгое время находится в водовороте социальных конфликтов и нехватки истинной демократии. Он обращает внимание на такие ключевые моменты, как коррупция, классовое неравенство, насилие и несправедливость — от гражданской войны до политических убийств, которые касаются как отдельных личностей, так и целых общностей.

Интересным аспектом книги является то, как Маркес говорит о своей писательской карьере. Он делится моментами вдохновения, трудностями и тем, как личные переживания влияли на его художественное творение. Он утверждает: «Писательство — это не процесс, а способ существования», что подчеркивает, как глубоко он связывает свое творчество с личной жизнью. В этом контексте можно оценить влияние людей, которые окружали писателя, начиная от его семьи до коллег по цеху. Не назову это минусом, но не могу не упомянуть, что в книге встречается огромное количество разных людей, с которыми Маркес пересекался в своей биографии (как в принципе любой из нас) и порой теряешься от обилия имён. Я немного путался в попытках запомнить каждого более-менее значимого персонажа, чтобы не терять нить повествования, но порой приходилось напрягать память и откатываться назад по тексту в попытках вспомнить о ком идёт речь.

«Жить, чтобы рассказывать о жизни» — это не просто автобиография, а ключ к пониманию творчества Маркеса. Произведение обладает глубиной и выразительностью, которые делают его обязательным к прочтению для всех, кто интересуется не только литературой, но и смыслом жизни. Маркес сумел создать нечто большее, чем просто мемуары; он подарил возможность задуматься о том, как каждое мгновение нашей жизни становится частью для истории, которую мы все создаем сами. Для поклонников Маркеса это must-read: после нее «Сто лет одиночества» и «Любовь во время чумы» заиграют новыми красками.

Читательский билет на ЛитРес - 909380065

Я не знаю, как оценивать эту книгу, потому что если ставить оценку изданию - то это будет единица, но это не имеет никакого отношения к автору.
Не помню, когда в последний раз я сталкивалась с таким чудовищным переводом в комплекте с отсутствующими корректором и редактором. Кажется, последних хватило только на самое начало. И если отдельные перлы хотя бы забавные:

То большая часть - это какой-то плохо согласованный нечитабельный подстрочник вроде такого:

Насколько мне известно, существует еще издание 2018 года - его я не видела. Но то, что держала в руках я (издательство Астрель 2013 года) - это просто лютый позорище.
А Маркес - он хорош даже сквозь эту словесную невнятицу. Читать лучше в оригинале, если владеете испанским, или хотя бы в английском переводе. По большей части это неоконченная автобиография - детство и молодые годы, когда он из нищеты выбивался в репортеры. Особенно интересно именно в тандеме с Васкесом - так складывается общее видение того, что происходило в Колумбии. Ну и да, понять, откуда выросли Макондо и Буэндия, как же без этого) Теперь хочется перечитать всего Маркеса. Возможно, не буду себе в этом отказывать.

Не столь важно, о чем пишет Маркес, главное - как. Такого уровня стилистов в этом мире единицы.
Но когда я открыла свежеизданные мемуары (АСТ, перевод Сергея Маркова и Екатерины Марковой при участии Виолетты Федотовой и Анны Малоземовой), то обнаружила текст весьма скверного качества. Перевод не просто оставляет желать лучшего - он отвратителен. Стилистические ляпы на каждой странице (на каждой!). Прозвища героев непринужденно меняются от главы к главе, рубрика "Жираф" через абзац превращается в "Ла Хирафу", первородящие (?) подростки срываются с места в безрассудной спешке, женщины носят в ушах красные розы и т.д. и т.п.
Когда на очередной странице сердце рассказчика выпрыгнуло (непонятно, правда, откуда и куда), читать это я больше не смогла.
Очень жаль, что при подготовке издания текст не попал в руки ни одного человека, владеющего русским языком.

Наконец-то я дочитал эту толстенную (больше тысячи страниц) книгу одного из самых любимых моих писателей. Должен признаться, что несколько лет назад я уже начинал её читать. Начинал читать, но отложил. Уж очень непростое чтение. Нынче же, валяющийся на больничной койке, освобождённый от груза повседневных служебных и бытовых обязанностей, я книгу эту-таки прочёл.
Почему взялся читать:
Начал её читать, рассчитывая получить оригинальные рецепты творческого метода одного из величайших (для меня) мастеров магического реализма, получить крупицы бесценного опыта.
О чём книга:
Но нет. Как оказалось, книга вовсе не об этом. Она не учит писательскому мастерству. Она — рассказ о жизни автора. Рассказ очень подробный, но не о всей жизни, а лишь о её части. Если не ошибаюсь, о периоде жизни автора, то это промежуток где-то от пяти, до, приблизительно, 30 его лет. Рассказ очень сумбурный, перескакивающий от одного эпизода и даже от одного жизненного этапа к другому весьма хаотично и бессистемно. (Может, и есть система в этом произведении, но от моего читательского взора ей удалось ускользнуть.)
Общие впечатления:
Так много мне хотелось почерпнуть из этой книги, так много… Но читать было очень трудно. Вначале я слеп средь фейерверка имён родственников автора. Раздражался, забывая кем кому приходится очередной персонаж, появляющийся на страницах книги. Потом плюнул, разрешив персонажам оставаться неузнанными (мной) по именам. «У них — своя жизнь, у меня — своя» — решил я, и продолжил чтение, несколько смущённый своей не слишком хорошей памятью.
В результате книгу я-таки дочитал. Дочитал, нисколько об этом не жалея. Всё равно интересно! И очень жаль, что я не так много вынес оттуда. Впрочем, желание «читать и читать Маркеса» после прочтения этой книги только окрепло. А ещё хочу почитать что-нибудь более подробное о трагичной истории Колумбии в двадцатом веке.
Оценка – 7 из 10

Около полугода этот роман ожидал своего часа на книжной полке. Причиной моей нерешительности явилось в основном то, что во многих отзывах, читатели говорят о крайне убогом русском переводе, поэтому я заранее подготовился к худшему и попытаться от этого абстрагироваться по возможности и не замечать глупостей в русской адаптации. Перевод все же оказался не настолько невыносимым, и получить удовольствие от прекрасной прозы автора можно вполне. Даже, несмотря на орфографические, пунктуационные ошибки и перемешанные слова в предложениях. Правда для серьезного перевода это просто непозволительно и непонятно куда смотрели редакторы, но это не явилось таким уж сильным фактором отторжения этого произведения, а если иметь соответствующий настрой “на худшее”, так и не получишь сильных негативных впечатлений.

Как и сказано в описании мемуары приобретают стиль типичного романа Маркеса. 28 периодов из жизни переплетаются, один проходит сквозь другой, один переходит в другой и все возвращается обратно к детству. Эдакая временная бессистемность. Но это лишь на первый взгляд и первые пару сотен страниц. Потом произведение приобретает вид типичного маркесовского журналистского репортажа. И время начинает течь в своем привычном направлении. Ну и конечно огромное количество имен, многие из которых спустя два абзаца более никогда не вспоминаются. Что вызывает у многих негодование, мол, всех не упомнишь. Собственно не думаю, что их всех и надо запоминать, а тех, кого надо, автор часто повторяет по имени и по роду их деятельности (или родству к писателю), так что не так уж и сложно их припомнить.

Преодолев первые пару сотен страниц, я так и не наткнулся ни на что "магическое" и уже стал предполагать, что сходство с обычной прозой Маркеса лишь в стиле написания, как вдруг:

Но таких моментов было очень мало, уровень “магии” был снижен почти до нуля.

Постоянное присутствие deja vu - одна из особенностей этих мемуаров. Почти каждое его произведение откликается каким-нибудь воспоминанием. Это уже своеобразное попурри из его книг. Поначалу наиболее часто встречаемым произведением была "Любовь во время чумы". Как оказалось в ней много автобиографичного из жизни родителей автора. Затем читатель повстречается с полковником, которому никто не пишет и некоторыми эпизодами из "ста лет одиночества". И уж совсем неожиданной станет встреча с "Проклятым временем". Как оказалось история, описанная в этом романе, приключилась в городе, где проживал автор в детстве. Правда, он говорит, что ему не удалось передать всей атмосферы гнетущего подозрения царящего в поселении. Ну и один из самых любопытных моментов в подобного рода мемуарах – это процесс “создания”, творческий процесс. К сожалению, мемуары прерывается до того, как Гарсиа Маркес написал свои самые сильные и самые популярные работы, но всё-таки здесь можно увидеть процесс создания его первых рассказов, попытки написания большого романа (чем-то похожего на “сто лет одиночества”) и написание первой крупной прозы в виде “Палой листвы”.

Не обошел стороной Габриэль и другой наиболее любопытный для меня вопрос: Кого читал, и что наиболее впечатлило? На этом поприще большое внимание уделено Фолкнеру. Не забывает автор и про Улисса, которого по собственному признанию он не оценил после первого прочтения и лишь спустя несколько лет, перечитав, признал в нем своего учителя. А также Габриэль упоминает Кафку, Достоевского, Хаксли, Томаса Манна ну и, само собой, плеяду испаноязычных авторов во главе с Кортасаром и Борхесом.

Габриэль Гарсиа Маркес говорит, что во время создания своих произведений он настоятельно себя ограничивает в объеме и из черновика удаляет лишние слова, предложения, чтобы придать лаконичности своим работам. Видимо в данном случае он решил развернуться полностью и без самоограничений, что в результате сыграло в негативную сторону. Некоторые яркие эпизоды из жизни автора теснятся и заминаются не очень интересными событиями. Маркесу явно нужно было бы подсократить свою “жизнь”, чтобы она не ограничилась в итоге лишь первыми тридцатью годами. Прошло уже десять лет, а продолжения замышленной трилогии так и не последовало, а ведь, как я надеюсь, самое интересное ещё впереди.

Перевод и редактирование текста и правда оставляют желать лучшего, но так как по-испански я пока не читаю, пришлось довольствоваться тем, что есть. Тем более, что у меня получилось отключить в себе строгого блюстителя норм русского языка и просто наблюдать за тем, «как рождался писатель».

В этой книге Маркес рассказывает о своём «писательском пути», начиная с рождения и заканчивая отъездом в Европу (правда, хронология там весьма и весьма виляющая). Его образ жизни в этот период очень напомнил мне о студентах Литинститута, к которым когда-то относилась и я. Интересно, а есть что-нибудь о следующем этапе? Или дальше пошли уже романы — и незачем писать автобиографию?

Вот что запомнилось больше всего. Прекраснейший пассаж о «писательском впечатлении» (о котором нам столько долбили в институте). И рассказ о том, как родилась та самая — маркесовская — манера письма.

В связи с чем я ещё больше задумалась, а не Маркеса ли Варгас Льоса вывел в своём писаке из «Тётушки Хулии...»? Тем более, что 1971 году Льоса защитил диссертацию по Маркесу, в 1976 году они разругались, а в 1977 году вышла «Тётушка...».