Неизвестный Николай Гоголь
Кто такие классики – люди, навечно вписавшие своё имя в историю, перевернувшие представление об устоявшемся и привычном. Но за внешней стороной славы мы обычно не понимаем, каких усилий им это стоило. Через какие душевные муки приходилось пройти, горнила общественной славы и непонимания, что странновато соседствуют друг с другом. Ведь понять классика – далеко непростая задача. Да и так ли это легко – уяснить ту истинную суть, что хотел донести до нас великий писатель? Оттого она и классика – что поднимает вечные темы, а учёные и все мы – простые обыватели – ещё долго будем спорить о назначении их произведений.
Примерно таковым был и он – Николай Гоголь, что мечтал не просто стать классиком, но замахнулся на нечто большее. Он видел себя мыслителем, проповедником и даже пророком. Страстно искал небесного и иногда путал себя с мессией. Конечно же, в этих преувеличениях он был не прав, но в таковом замахе была вся натура Николая Гоголя – эксцентричного игрока, играющего в жизнь. Поражающего современников своим поведением, граничащим со странностями и отвергающим банальность. Примерно под таким неклассическим взглядом и предлагает нам посмотреть на мировую известность автор этого издания. Он прямо называет Гоголя – писателем проповедником, а сам стиль письма, манера изложения и «общения» с читателем этой небольшой книжки вполне соответствует тому образу, что нам представляет автор.
Излагая основные вехи биографии Николая Гоголя, автор намеренно главное внимание уделяет фактам эксцентричности своего героя, его действиям, что не укладываются в представление о нормальном, поэтому его поведение постоянно вызывало удивление у современников. Таково, например, его отношение с Пушкиным, с которым Николай отчаянно пытался сблизиться, друзьями и просто знакомыми. Ему не хватало усидчивости, рутинная работа пугала и быстро утомляла, а ум постоянно требовал новых впечатлений. Может быть оттого писатель и любил так путешествовать по Европе. Автор обращает внимание на то, что Гоголь любил всяческие мистификации, окружать свою личность ореолом таинственности – что так подогревал к ней интерес. Он был весел по натуре, любил розыгрыши, но во второй период собственной жизни значительно переменился – стал задумчивым, вынашивая план своего эпохального произведения, а эксцентричное поведение только усилилось, оттого многие старые приятели просто перестали понимать Гоголя.
«Гоголь умел устраивать свои дела, умел убеждать знакомых в собственном «предназначении» … Он замахивался на многое, но, чуть начав, бросал… Собственное нездоровье был склонен объяснять своей «особостью»; так П. Анненков вспоминал, что писатель убеждал его – физиологически он устроен совсем иначе, чем обычные люди… Своё «выздоровление» наш герой воспринял, как божественный знак своего избранничества, в которое он всегда верил, но и в котором он всегда же сомневался. В последующие годы, вплоть до катастрофы, Гоголь вёл себя, на взгляд друзей, странно».
Уже в детстве юный Николаша выделялся среди сверстников: плохим здоровьем и учёбой, таким же отношением с однокашниками, поведением в театре Нижинской гимназии, в котором был первой звездой. А ещё усиленными попытками «достичь своей значительности» в литературе. Его выходки смешили и одновременно удивляли тех, кто знал Гоголя. Он быстро «загорался» и «сгорал», не терпел критику и очень остро переживал неудачи. Весь тираж первой же опубликованной поэмы «Ганц Кюхельгартен» он собственноручно скупил и сжёг только от того, что прочитал несколько разгромных отзывов. Во откуда она – пиромания. Потом такое же повториться не раз – классический пример со вторым томом «Мёртвых душ», что автор предал камину накануне собственной смерти, хотя и восторгался написанным.
Это не совсем привычный, классический, взгляд на Гоголя, придававший ему, скорее религиозно-мистический ореол. Такое вряд ли не прочитаешь в учебниках по литературе, критических очерках биографов. Однако подобный взгляд позволяет понять личность писателя, глобальность его замыслов, таинственную и мистическую атмосферу, которую Николай пытался воссоздать как в произведениях, так и в собственной жизни. Об этом хорошо сказано в заключительной главе «Машина времени Николая Гоголя». Жаль только, что стиль книжки больше тяготеет к разговорно-журналистскому, нежели профессионально-писательскому, оттого не всегда всерьёз воспринимаешь прочитанное.
14 понравилось
