Однажды в диалоге с кем-то в Живом Журнале – а обсуждали книги советских времен, мы с собеседником вышли на тему – откуда они берутся, токсичные родители. И незнакомый мужчина думал, как и я. В его жизни и опыте окружающих его людей все было точно так же: бабушка, сильная, пережившая войну, ее ребенок, которому пытались возместить тяжелые времена и собственные военные потери, который получил кривое представление о жизни. Эти дети выросли под девизом «все лучшее – детям». (Этот же девиз мама декларировала мне всю жизнь. На основании того, что она это декларировала, считалось, что она любящая мать, а мне досталось все лучшее.) Они не перестали быть детьми где-то у себя в голове. Они по всей стране заводили детей и сплавляли их бабушкам, которые продолжали обеспечивать жизнь своих детей лучшим из того что было – отпусками, овощами с огорода, дачами, построенными своими руками, сшитыми для них пододеяльниками или пригретыми теплыми местами и воспитанием за них их собственных детей.
К моменту, когда бабушки становились старыми и немощными – подрастали мы, дети. Было кому передать знамя заботы.
И их миллионы, этих вечных детей, рожденных не обязательно в войну или после нее, главное, убежденных в том, что раз для них изо всех сил стараются, значит они, бедняжки. А раз они бедняжки, значит для них стараются недостаточно. И чем больше их любят – тем более они недолюблены, чем больше о них заботятся – тем больше перед ними виноваты. Интересно, когда сейчас они чувствуют, что «моя-то жизнь заканчивается» – они повзрослели? Или снова нет? И на полном серьезе ждут, что им дадут еще одну жизнь? Чужую.