Долгая прогулка 2014-2023
- 5 734 книги
Ваша оценкаРейтинг LiveLib
3,9
6 оценок
- 533%
- 433%
- 333%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 9Хотят прочитать 6
Рецензии
M_Aglaya23 марта 2021Читать далееОдиннадцатый том, практически уже конец... уже, так сказать, все ближе финал этой пьесы, как пели барды в советское время. ((
Чехов все так же разрывается между Москвой и Ялтой, то есть, между тем местом, где кипит жизнь и тем, куда принято отправлять больных, конечно, для их блага, но все-таки. Здоровье все ухудшается. Письма становятся все меньше... Да что письма, если тут Чехов как-то упоминает, что ему вообще писать трудно - "я скоро утомляюсь". Между тем, при очередном обследовании у очередного медицинского светила выясняется - помимо общего ухудшения здоровья - что в Ялте вообще Чехову не стоит находиться, а лучше жить где-нибудь под Москвой! То есть, светило так считает. Но тут дело темное, мне кажется. В комментариях вроде упоминается, что остальные знакомые были в недовольстве, поскольку считали, что светило впустую попутал Чехова, а на самом деле... Сам Чехов, в общем, отнесся достаточно спокойно и фаталистически, несмотря на его вечное стремление "в Москву! в Москву!" Но все же начал задумываться о приобретении дачи под Москвой.
А вот интересно - Чехов же сам врач, и вроде хороший... ну, наверно, уж не хуже прочих... и с чахоткой ему, конечно, приходилось иметь дело. Да у него брат умер на руках! И вот кстати тогда же Чехов моментально определил и диагноз, и перспективы - что жить брату осталось недолго. Так, может, и сейчас, когда дело касается его самого, он в глубине души четко понимает, что это все... конец... (( Хотя, конечно, никому об этом не заикается, в особенности родным и близким! Но вот эти строки, мелькающие в письмах - что вы, наверно, не разберете почерк, в комнате темно... Ну, вроде как пишет человек в сумерках, ленится прерваться и зажечь свет... А может, это намекает, что ему вот так трудно даются уже такие простые действия - зажечь свет? Или вообще, мистически и метафизически - тьма сгущается вокруг... Или эти строчки - как прощание и завещание? что я, значит, уже плохо вижу, что происходит вокруг, во всех мелких деталях, но в главном и целом вижу, что все идет хорошо и правильно... И совсем уж пронзительное - "Бог милостив, за зимой всегда будет весна". Как это все жутко печально... (да, я признаю, что у меня всегда склонность рассматривать и воспринимать мистически, что поделаешь ... )
Вот еще подумалось - в этот период Чехов пишет пьесу - последнюю! - "Вишневый сад". У... я совсем не в курсе, как там литературоведы и всякие серьезные критики и специалисты трактуют пьесу... но просто подумалось - а что, если в этом образе, который мне сразу показался начисто хоррорным, когда престарелого слугу Фирса забывают в проданном доме, и вот он там лежит и говорит - ну что ж, полежу... а издалека доносится звук заколачиваемых ставень... Что, если под этим Фирсом Чехов подразумевал самого себя? (( Что жизнь идет, жизнь продолжается, а он не может больше в ней участвовать, умирает... его оставили здесь, в прошлом, в старой жизни, в старом, закончившемся веке... При этом у него не чувствуется злобы к остальным, какой-то там ненависти, негатива, просто глубокая тоска...
К слову сказать, деталь. Вот Чехов приехал из Ялты в Москву, где его жена и его сестра - две самые близкие ему женщины! - снимали вместе квартиру. И вот он упоминает в письмах, что они сняли квартиру на третьем этаже, поэтому подниматься туда для него - мука мученическая. Вот, если подумать и прочувствовать - но это же так горько? Они даже не подумали, что когда Чехов приедет, ему же, в его состоянии, будет тяжело подниматься так высоко... Они не со зла и не специально - но это же, наверно, как-то показывает, насколько люди, живущие обычной жизнью, не в состоянии понять и прочувствовать того, кто умирает? даже если это самый дорогой человек... (((
«Как музей? Если в нем еще мало интересного материала, то не волнуйтесь особенно; хорошие музеи составляются не годами, а, можно сказать, веками. Вы положили начало – и это уже много.»
«… Да, можете себе представить, пишу мало, т.к. то болею, то выздоравливаю.»
«В словаре русского языка, издаваемого Академией наук, в шестом выпуске второго тома, мною сегодня полученном, показались и Вы. Стало быть, с точки зрения составителей словаря, Вы писатель образцовый, таковым и останетесь теперь на веки вечные.»
«… Вы не волнуйтесь, Бог милостив, после зимы, даже очень суровой, всегда бывает весна.»
«Если случится, что тебе будет неизвестно, где я, то адресуй письмо в Москву, Художественный театр; оттуда мне перешлют.»
«На два дня надул Вас: кончил на 25, как писал, а только вечером 27-го. Ну, да не беда. А здоровье уже не то, не могу писать по-прежнему, утомляюсь скоро.»
«Зимой мне нездоровилось; был плеврит, был кашель, а теперь ничего, все благополучно, если не говорить об одышке. Наши наняли квартиру на третьем этаже, и подниматься для меня это подвиг великомученический.»
«Столяр доставил шкаф. Стиль новый, глазастый, но, кажется, внутри просторно и привыкнуть к этому чучелу можно.»
«Я был у профессора Остроумова. Он осмотрел меня, выстукал и нашел у меня, кроме всего прочего, эмфизему легких и приказал мне жить зимою не в Ялте, а где-нибудь под Москвой, на даче. А когда я поселюсь под Москвой и начну тут привыкать, меня доктора пошлют опять в Крым или Каир.»
«… Не знаю, разберешь ли ты, что я пишу. Темно в комнате.»
«Три года собирался я писать «Вишневый сад» и три года говорил Вам, чтобы Вы пригласили актрису на роль Любовь Андреевны. Вот теперь и раскладывайте пасьянс, который никак не выходит.»
«И народные театры, и народная литература – все это глупость, все это народная карамель. Надо не Гоголя опускать до народа, а народ поднимать к Гоголю.»
//Станиславскому// «Вообще, пожалуйста, насчет декораций не стесняйтесь, я подчиняюсь Вам, изумляюсь и обыкновенно сижу у Вас в театре разинув рот. Тут и разговоров быть не может; что Вы ни сделаете, все будет прекрасно, в сто раз лучше всего того, что я мог бы придумать.»
«Я все похварываю, начинаю уже стариться, скучаю здесь в Ялте и чувствую, как мимо меня уходит жизнь и как я не вижу много такого, что как литератор должен бы видеть. Вижу только и, к счастью, понимаю, что жизнь и люди становятся все лучше, умнее и честнее – это в главном, а что помельче, то уже слилось в моих глазах в одноцветное, серое поле, ибо уже не вижу, как прежде.»
«Я сижу у себя в кабинете и все поглядываю на телефон. По телефону мне передаются телеграммы, и я вот жду каждую минуту, что меня позовут наконец в Москву.»
***
«Я теперь в Москве не живу, а только пробую, нельзя ли мне тут жить…»
59 понравилось204
ko_ri_sa30 сентября 2018Чехов в письмах
Читать далееНу что ж, читала я и автобиографии, и романы в эпистолярном жанре, и дневники, пришло, похоже, время припасть к письмам.
И, как бы ни было это ожидаемым, все же для меня оказался внезапным тот факт, что письма серьезно отличаются от всех вышеперечисленных жанров, хотя и схожи отчасти по ощущениям и производимому впечатлению с дневниковыми записями (например, той же С.Зонтаг, чей изданный дневник я как-то читала).
Во-первых, отсутствует одна из сторон переписки (что, конечно, создает некоторую трудность в восстановлении произошедших между письмами событий), тогда как в эпистолярном романе собеседник все-таки присутствует, а в дневниковых записях и объектом их и субъектом чаще всего выступает сам автор. Во-вторых, определенную трудность для чтения создает сама обширность переписки Чехова: это не только его семья – мать, сестра с братьями и жена, но и масса других людей: от известных каждому, таких как Горький, Дягилев, Савва Морозов, Немирович и пр, до абсолютно никому неизвестных: его издателя и переводчиков, тогдашнего руководителя Таганрогского музея, просто знакомых, хлопочущих по каким-то вопросам, зачастую мне непонятным и мелким, вроде места учителя в одной из гимназий или продажи какого-то поместья в Одессе. В-третьих, в отсутствии так любимых нынче массовых мессенджеров Чехову волей-неволей приходилось дублировать очень много своих писем (а мне - читать эти дубли): отправляясь в поездки, в случае каких-то семейных дел или праздников он отправлял сразу несколько коротеньких, повторяющихся сообщений – матери, сестре и жене. Да и, в принципе, основная переписка часто отличается от письма к письму лишь в незначительных деталях, повторяясь в основной канве повествования (лежал, кашлял, погода нынче такая-то, был в гостях тот-то, поеду туда-то: отправляйте письма на следующий адрес) – что поделать, время было такое: массовой рассылки простым копированием сделать было невозможно.
Тем не менее, кому-то может показаться странным, но читать было нисколько не скучно. Из этих писем можно почерпнуть информацию на любой вкус. Тут и несколько особенностей деловой переписки, примеры которой есть в письмах (например, Чехов хлопотал о выделении пенсии женщине-писательнице, слегшей с «душевной болезнью»); особенности доставки продуктов и корреспонденции (груз битой птицы Чехову отправили из Брянска в Ялту, но из-за транспортных проволочек он шел более недели, так что по прибытии птицу пришлось выбросить; зато письма всегда доставлялись вовремя, так что он писал жене «наверное, адрес был неверен, так как уж на что, а на почтовую службу можно полагаться»); детали лечения тех времен (так, Чехов ездил лечить свою чахотку кумысом, пил креозот, ставил какие-то мушки и делал компрессы); немного сведений о работе Художественного театра, в котором работала Ольга Леонардовна Книппер (будущая жена Чехова). Можно даже представить детали некоторых постановок (так Чехов писал актерам «Вишневого сада» об особенностях их персонажей), вскользь - обсуждения с женой самих актеров, гастролей, рецензий, критиков и т.п.
Можно прочитать и переписку, которую Чехов вел с Горьким (тот тогда уже жил под гласным надзором и не был свободен в передвижениях) о пьесах последнего (кстати, небезынтересные обсуждения пьесы «На дне», которую впоследствии поставили в Художественном театре). В своих письмах Чехов упоминает и Л.Н.Толстого, который некоторое время жил рядом с дачей, которую Чехов снимал в Ялте: об их встречах, здоровье и болезнях тогда уже старого и слабого Толстого.
И наконец, милые особенности личной переписки: ласковые прозвища, которыми Чехов награждал свою будущую (а потом и настоящую) жену - тростиночка, дуся, собака рыжая, немочка. Впрочем, он и себя не жалел, подписываясь "иеромонах Антоний", "твой Antonio", "твой Тото, отставной лекарь" и пр. Можно почувствовать нежность и заботу, вложенные в его письма, которые Чехов писал жене практически каждый день, что проводил вдали от нее (а из-за его болезни они жили врозь фактически девять месяцев в году): «подкидываю восхитительную жену мою, ловлю ее, кручу и целую», «представляю, как кладу твою головку на свою руку, свернутую кренделем, и разговариваю с тобой». Ну разве это не мило? Странно, но мило.
В общем, резюмируя, скажу, что собрание писем, это, конечно, чтиво не на каждый день, но в данном случае, читать их было приятно и небезынтересно.26 понравилось1,5K
Подборки с этой книгой
А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем в 30 томах
- 28 книг
Весь Чехов
- 28 книг
Не комплект
- 7 книг
Другие издания
