Ничего не случалось с ними за долгие годы, ничего уже не случится до самой их смерти, и как мало значило их существование! Самое странное, что они вполне им удовлетворены. Им была неведома злоба, неведома зависть.
Они достигли свободы от общественных уз, которую Джулия ощущала, стоя у рампы и кланяясь в ответ на аплодисменты восторженной публики. Иногда ей казалось, что эта свобода - самое драгоценное из всего, чем она обладает. В ней она была рождена гордостью, в них - смирением. В обоих случаях она давала один неоценимый результат: независимость духа, только у них она была более надежной.