Брітт-Марі була тут

...человек, чей отец болеет за «Ливерпуль», никогда не сдается.

Смерть – крайний случай бессилия. Бессилие – крайний случай отчаяния.

«В их браке смешное говорил только он. Кент говорил смешное, а Бритт-Мари шла на кухню мыть посуду. Вот такое разделение труда.»

- За какую команду болела твоя мама? - шепнула она.
Сами усмехнулся и ответил, как отвечают на подобные вопросы все сыновья всех мам:

• За нашу.

открытки посылает только тот, кто собирается уехать; тот, кто живет, посылает письма.

В этом смысле поселки - как люди. Пока не задаешь лишних вопросов и не сдвигаешь с места шкафов, то и не видишь самого неприятного.

Детство кончилось. Такая ночь останется с человеком навсегда.

Не обязательно болеть за «Ливерпуль» с самого рождения. Можно научиться этому, когда уже вырос.

Однажды утром ты просыпаешься и понимаешь, что перебираться в гостиницу уже слишком поздно.

— Он может измениться, — хотела сказать Бритт-Мари громко и уверенно — но получилось только шепотом.

Она не сбегала так вниз по лестнице с тех пор, как была подростком.

В этих мальчишках горит огонь, и рано или поздно он сожжет или их, или все вокруг них.

Людей ведь хлебом не корми — дай поосуждать других.

Никому не позволено решать за Бритт-Мари, как ей смотреть на мир.

Непонятно, как быть, когда за тебя заступаются. Потому что непривычно.

Бритт-Мари вовсе не пассивно-агрессивная. Она просто заботится обо всех.

– Что значит, когда человек болеет за «Манчестер Юнайтед», или как там они называются? – спросила она.

– Они постоянно выигрывают, – объяснила Банк с полным ртом бекона.  – Поэтому вообразили, что этого заслуживают.

Вот ужас-то — умереть на грязном полу. Что люди подумают!

И однажды утром обнаруживаешь, что позади осталось больше жизни, чем впереди, и не понимаешь, как так вышло.

Интересно, когда человек стареет, много ли у него остаётся в душе пространства для маневра? С кем ещё ей осталось встретиться, что они увидят в ней и что ещё помогут разглядеть в себе самой?