Зимняя дорога

Страшная книга о жутковатой войне в Якутии зимой 1922-1923 гг.

Я решил прочитать ее после интервью Юзефовича в «Афише». Он подкупил меня тем, что обещал быть беспристрастным, не вставать ни на сторону белых, ни на сторону красных. И обещание он с честью сдержал.

У автора два реальных героя – белый генерал (как и большинство оных получивший это звание уже во время Гражданской войны от сомнительных властей) Анатолий Пепеляев и красный анархист, полулатыш-полурусский Иван Строд.

Несмотря на скромные размеры отрядов их противостояние в якутской тайге было действительно эпическим. Вас пугали детские сказки Мартина о мире за Стеной? Правда всегда страшнее любого вымысла. Людоедство в отрезанных от снабжениях заброшенных имперских станциях телеграфа, осада зимних крепостей, построенных из навоза и трупов, страх получить пулю от ушедших в лес снайперов-якутов. И бесконечные интриги, интриги, как среди красных в борьбе за престиж и власть, так и среди белых за идею и золото с пушниной.

Про эти (или почти эти) места я читал у Арсеньева в Сквозь тайгу . Книга рассказывала об экспедиции 1927 года, с бесславного окончания похода Пепеляева прошло всего 3-4 года, но жизнь уже кажется мирной, непохожей на те постоянные качели военного успеха, на которых качались якутские красные и сибирские белые. Странно и страшно.

Юзефовичу удалось оживить этот мир тайги, населить его ужасом, не мифологическим, а рукотворным, созданным человеком. В этом и схожесть и непохожесть этой книги на Сердце пармы , хотя иногда чувство узнавания есть, например, когда якутские повстанцы нападают на отряд красных под предводительством грузина, выдвигающийся на Якутск – чем не войны русских с вогулами?

Любопытно было обнаружить и скопцов, о которых я совсем недавно прочел занятное исследование Лоры Энгельштейн. Царская власть ссылала их на всякий случай на край света, но неумолимая история дотянулась до них и здесь, заставив выбирать сторону в гражданском конфликте. Они, что неудивительно, выбрали красных, так как от белых добра они не видели, а красные им еще ничем не насолили.

Но самое удивительное в этой истории – это милосердие. Люди безмерно устали воевать. С обеих сторон. Белых потянули еще раз попробовать расшевелить население против советской власти идеализм и (некоторых) жажда наживы. Красным нужен был прочный мир. Обе стороны всячески пытались решить дело переговорами, постоянно засылали парламентеров, изрядное число людей перебегало туда-сюда, некоторые по нескольку раз. Пленных лечили и оберегали. Раненых оставляли противнику без опасения, что он надругается над ними.

Сказывалось и то, что со стороны белых лидером был Пепеляев. Он откровенно напомнил мне Шеклтона, такой же фатализм и умение сохранять лидерство в условиях чудовищной ледяной пустыни. Он не вешал, не пытал, не расстреливал и верил в сверхмиссию сибирского крестьянства. Сочетание идеализма и наивности поражает.

Красные Строд и Байкалов немного от него отличались. Они тоже старались не гневить местное население, от которого откровенно зависели и которое только что перестало бунтовать. Они также пытались урезонить белых, предлагали им сдаться и принимали перебежчиков. Как показал финал истории, они не особо обманывали. Нижних чинов белых просто распустили после фильтрации, унтеров отправили в ссылку (рядом, дальше Якутии некуда), а старших судили и дали высшую меру, замененную на относительно небольшие сроки.

Вышел на свободу Пепеляев в 1936 году, уже совсем в другой стране. Ни он, ни Строд не пережили больших репрессий конца 30-х. И в этой общности судеб какая-то ужасная несправедливость и одновременно логичность гражданской войны.

С названием у меня ассоциировалось исключительно одноимённое стихотворение А.С. Пушкина. Нельзя сказать, что я новичок в теме Гражданской войны, однако считал, что к концу 1922 года она была окончена. "Даёшь Варшаву, дай Берлин - и врезались мы в Крым!", - поётся в известном марше, но окраины Союза были, можно сказать, ничейными территориями. Интервенты, банды, самопровозглашённые лидеры, местное население составляли тот котёл, в котором предстояло вариться нашим героям.

Белый генерал и поэт Анатолий Пепеляев показан глубоко верующим, тонко чувствующим бескорыстным идеалистом. Его образ может использоваться любой пропагандистской машиной: не вывез богатств с родины при эмиграции, поэтому работал грузчиком; не расстреливал врагов и не экспроприировал фураж у населения; не пил, отпускал пленных и болел за свою страну всей душой. Летом 1922 в Харбине даёт себя уговорить на организацию похода в Якутию ради спасения угнетённого местного народа. Судя по его дневнику, он понял всю нереальность происходящего лишь к окончанию похода, до этого поддерживал определённые иллюзии. Мне показалось, Пепеляев до конца не познал, что за народ такой - якуты и вообще в чём нуждалась эта часть страны на тот момент. Кого и зачем освобождать было додумано, дорисовано подсказчиками-манипуляторами и такими же идейными собратьями по оружию. Наивно, романтически и героически выходит. Как писал сам генерал: "...хотелось пострадать". Его оппонент со стороны Красной армии - латыш по происхождению Иван Строд. Анархист, которому идеи левого движения показались логичнее невразумительной программы монархистов, полный георгиевский кавалер, боевой офицер. Благодаря двум его книгам потомки получили взгляд с той стороны на борьбу в Якутии. И на них достаточно сильно опирался Юзефович при написании своей.

Мне очень импонировал безоценочный тон автора на протяжении всей книги. Споры об исторических личностях не приводят ни к чему толковому, в данном произведении почти все реплики поданы с использованием цитирования мемуаров, газет, следственных документов, дневников и книг участников похода. Леонид Юзефович в некоторых местах анализирует расхождение данных, предлагая свои варианты, например, почему дата сражения была сдвинута в официальном отчёте. Но это происходит ненавязчиво, просто для того, чтобы читающий полнее понимал ситуацию. Библиографический список впечатляет, работа проделана колоссальная, в результате чего получился некий сплав беллетристики с документалистикой. Полагаю, кому-то она может показаться суховатой и рваной, за счёт того, что повествование прыгает между несколькими линиями персонажей и их местоположением на карте. Мне это совершенно не мешало, а наоборот, усиляло впечатления и добавляло резкости в картину.

Умирать паршиво везде: в саванне под палящим солнцем; в душных тропиках после ливней, проклиная москитов и при температуре -50 градусов, когда замерзает смазка в часах. Обморожение половых органов, щёк и носов, поедание сырой мерзлой конины, обледеневшие тяжеленные шубы и движение по бездорожью - вот в таких условиях люди проходили примерно по 40 километров в день, двигаясь по устьям замерзших рек. Автор показывает нам, что это была не политическая борьба, не баталия за ресурсы, а столкновение идей. Когда воины не могут поступить иначе, сражаются, не испытывая ярости или ненависти к врагам, которых нет как таковых. Не случайны параллели с эпосом Гомера и мысли о сражениях древних героев. При этом мы всё же рассматриваем личности со своими достоинствами и недостатками, а не идеи красного и белого движений. И это прекрасно - взят незначительный эпизод Гражданской войны и рассмотрен сквозь призму участников как через микроскоп. Сердце романа - осада поляны Сасыл-Сысы показана преимущественно глазами Строда, оборонявшего её. Обычно симпатии на стороне осаждённых, так было и в этот раз со мной. Видим, как Строд и его бойцы строят баррикады из навоза и замерзших трупов убитых товарищей и осаждавших пепеляевцев. Он помнит почти каждого по имени и благодарит за помощь даже в посмертии - одна из сильнейших сцен в романе на мой взгляд.

Время было жестокое, и благодаря Леониду Юзефовичу читатели могут увидеть страдания и чаяния конкретных людей, а не стрелочек на карте, показывавших направление движения войск. Человеческие эмоции, мысли, чувства и думы в этом немаленьком труде захватывают и не отпускают до последних страниц. Понравилось, как автор проводит незримые параллели не только между основными персонажами, но и местами действия, размышляет о ссылке Короленко или судьбах эмигрантов Харбина. Главная и основная мысль для меня - этим людям так выпали кости судьбы, вполне могу себе представить Строда на стороне белогвардейцев, а Пепеляева - красным командиром. Они жили, у них были свои идеалы, семьи, разное отношение к религии, но оба были достойными людьми и умелыми командирами. Оба были принесены в жертву машине репрессий 30-х годов, несмотря на разницу в социальном положении - в ту пору это не играло особой роли. Спасибо и низкий поклон автору за громадный труд и честность.

Аннотация к роману известного современного российского писателя Л. Юзефовича обещает

Что же мы имеем на самом деле, прочитав это немаленькое произведение ?
Действительно речь тут идет об одном из последних, если не последнем, значительном, но малоизвестном, эпизоде гражданской войны, в центре которого волею судеб оказались белый генерал Пепеляев А. Н. и красный командир Строд И. Я.

Мемуары одного, личный дневник другого и пухлое уголовное дело НКВД легли в основу этого произведения, показывающего, с одной стороны, всю трагичность и обречённость ситуации, беспринципность и жажду наживы при любом раскладе, могущие в конечном итоге сыграть решающую роль, борьбу за высокие и светлые идеалы, права угнетённых, от которых, в сущности, абсолютно далеки, что очевидно всем, кроме непосредственных участников событий.

Итог этого столкновения становится предопределён ещё до его начала, поэтому в данном случае интерес представляет собственно подготовка и осуществление всей операции, целью которой было освобождение Якутии от большевиков со стороны белых, и наоборот.
При всей не избитости темы, самой истории, проходящей в суровых климатических условиях, интересных реальных персонажах и их судеб, у автора получилось исключительно скучное произведение, зачастую переходящее в занудное перечисление имён и фактов.

Стремясь максимально наполнить роман выдержками из документов, в том числе из личного дневника А. Н. Пепеляева, не имеющего особой исторической ценности, который тот вёл длительное время, в том числе и в походе, а также отрывками из будущих книг второго героя, Строда И. Я., впоследствии ставшего писателем по большому счёту одной книги, вкупе с выдержками из других документов и личных историй, автор тем самым окончательно запутывает читателя в его желании разобраться в этом хаосе.

Обилие разрозненных имён, фактов и событий, скачки из прошлого в настоящее героев и страны, заставляют постоянно удерживать в поле зрения максимальное число действующих лиц, некоторые из которых мелькнут, чтобы больше не возвратиться, для выстраивания собственной логической цепочки происходящего и взаимодействия персонажей.
Всё это нагромождение и хаос создаёт трудности в продвижении и лишает произведение какой-бы то ни было динамичности и живого содержания.

В итоге, вся трагичность ситуации, героев, по сути, оказавшихся её заложниками, отходит на второй план, где на первом - просто попытка разобраться в описываемом и запомнить основных действующих лиц.

«Сентиментальный марш» Булата Окуджавы.

Помню своё удивление, когда как-то осознала, что во всем тексте нет ни слова о том, к какой стороне принадлежит лирический герой. Зачем склоняются к нему комиссары – почтить соратника или выразить уважение павшему врагу (как Наполеон к Болконскому)? Или уже с совсем плохими целями?

Когда пару лет назад я узнала о другом авторском варианте:

то мне стало окончательно страшно.

Предельная обезличенность/всечеловечность лирического героя.

Собственно, я взялась писать эту небольшую рецензию, чтобы сказать спасибо автору. За то, что не скатился в михалковщину с Россией-которую-мы-потеряли. За удивительно выдержанный и интеллигентный рассказ на очень скользкую (в обе стороны!) тему. За то, что эти имена подняты из забвения, а история России еще чуть-чуть вырвана из черно-белого театра теней.

Тон глав, поочередно рассказывающих о белом военачальнике Пепеляеве и его красном противнике Строде, настолько ровен и лишен оценочных интонаций (заметьте – даже интонаций, а не прямых словоизвержений!), что можно поначалу запутаться среди имён - а где, собственно, враг? Нет политического/идеологического/классового врага. Нет традиционного литературного злодея. Есть люди, оказавшиеся в ненормальной ситуации и старающиеся сохранить в ней своё лицо. И это очень далеко от привычных «господ офицеров» и «пламенных революционеров» - и, поэтому, очень по-настоящему.

Не буду лгать, Анатолий Пепеляев остался для меня загадкой. Я не могу понять мотивацию столь глубоко верующего человека. Поверить в возможность такого человека – теперь могу. (Что-то подобное читала у Лескова, но осталось сказкой. У Достоевского – скорее юродивые. А в жизни я таких людей не встречала).

И вот, на протяжении всей книги, я не только следила за увлекательными (кощунственное слово, простите) событиями, но и пыталась сложить в голове этот образ. И пришли на ум те строчки из Окуджавы. Всечеловечность.

Об этой книге сказано много хороших слов, есть развернутые рецензии здесь, на ЛайвЛибе, вручена заслуженная премия – я этому очень рада. Еще больше обрадуюсь, если внешняя шумиха не помешает читателю расслышать не обличительный тон автора, проникнуться свидетельством из забытого времени и стать чуть милосерднее в настоящем.

Можно прочитать бесконечное количество романов и повестей исключительно ради развлечения, но полезнее открыть одну действительно серьёзную книгу об истории нашей с вами страны и нашего региона: Сибири. Большинство событий в книге происходит между Читой, Якутском и Иркутском.

Леонид Юзефович начал собирал материал для книги двадцать лет назад. За это время он основательно исследовал все достойные внимания источники, изучал материалы следственных дел из архива УФСБ РФ по Новосибирской области и фонды Музея краеведения в Лудзе (Латвия). Популяризируя историю, писатель оживляет факты, предлагает заинтересовать одним из наиболее сложных моментов Гражданской войны в России. Автор выбрал темой своего исследования наиболее трагические страницы истории нашей страны.

Прежде чем высказывать любое мнение, раскрашивая историю на чёрное и белое, никаких полутонов, стоит всё-таки ознакомиться с деталями поподробнее; не все белые были одинаковы, не все красные – под одну гребёнку. В основу книги положена история о противостоянии белого генерала Анатолия Николаевича Пепеляева и анархиста, а к концу жизни – члена РКП (б) Ивана Яковлевича Строда. Существует достаточное количество научной литературы о Гражданской войне, но не каждый читатель сможет одолеть официальный язык научных выкладок, в то время как беллетризованный текст на основе точных, выверенных документов, будет доступен и интересен любому, кто примется за книгу Юзефовича.

Слава Пепеляева была так велика, что «когда Колчак заболел и неделю находился между жизнью и смертью, общественное мнение прочило Пепеляева на место Верховного правителя», пишет Юзефович. Именем Пепеляева назвали лучший бронепоезд, лазареты, газету, журналисты именовали его то «любимым вождём», то «Сибирским Суворовым». Помимо крайней молодости, а генерал-лейтенантом он стал в 27 лет, был известен тем, что не подписывал смертных приговоров, пленных предпочитал отпускать, а не расстреливать, сожжения деревень и массовых экзекуций не было среди его военных приёмов; ничего подобного не вменяли ему в вину во время суда над ним в Чите. Судили за поддержку идеи создания Сибирской республики и другие политические мотивы.

Для сравнения: один из белых отрядов начисто вырезал якутское селение, в котором из-за бушевавшего голода местные жители превратились в каннибалов. Другое сравнение: губбюро РКП (б), когда налаживало свои порядки в Якутии, столкнулось с невозможностью мгновенно перекрасить местное население в красных, искоренить шаманизм представлялось возможным «только при почти поголовном истреблении местного населения». В итоге такого геноцида якутов убитых было без счёту, а арестованных после конфискации имущества столько, что поднимался вопрос об организации концентрационного лагеря в Якутии, делится найденной информацией писатель-документалист.

Были разные инциденты, которые побудили Пепеляева «сочинить что-то вроде присяги, под которой каждый солдат и офицер должен был поставить подпись: "<...> Буду помогать населению – русским, якутам, тунгусам – выгнать большевиков и устроить для народа мирную свободную жизнь и порядок, какой захочет сам народ. Я должен быть честен, храбр, никого не обвинять, не грабить, не насильничать, не убивать того, кто добровольно сдает оружие"».

Показательно и отношение Пепеляева к казённым деньгам, к которым он имел доступ: в попытке эмиграции средств никаких не присвоил, для заработка разгружал дрова на пристани. Позже, когда вернётся в Россию, чтобы «помочь якутам, которые находятся "в кошмарном положении"», он выделит одному из подчинённых пять тысяч рублей золотом, а тот, как только запахнет жареным, сбежит с деньгами в США, где станет известным писателем.

Пепеляеву был присущ наивный идеализм, вот его запись в дневнике: «Я не партийный. Даже не знаю, правый или левый. Я хочу добра и счастья народу, хочу, чтобы русский народ был добрый, мирный, но сильный и могучий народ. Я верю в Бога. Верю в призвание России. Верю в святыни русские, в святых и угодников. Мне нравится величие русских царей и мощь России. Я ненавижу рутину, бюрократизм, крепостничество, помещиков и людей, примазавшихся к революции, либералов». Среди поддерживаемых им идей были необходимость созвать Учредительное собрание, возрождение земств, организация коопераций, свобода слова. Всю дорогу его бросает от отчаяния к надежде и обратно.

В книгу попадаешь как в обоз: от начала до конца ты здесь, не сойдёшь на полпути. Будет тяжёлая зимняя дорога с лютыми морозами, штабеля мёрзлых тел, голод и отсутствие медикаментов, десятки дней пути по снежной пустыне, когда ни одного селения в округе. Будет и мрачный конец, как для Пепеляева, так и для одолевшего его противника, Строда.

Леонид Юзефович с документальным романом «Зимняя дорога» стал лауреатом историко-литературной премии «Клио» (Премия учреждена Российским книжным союзом и Российским историческим обществом), а сейчас «Зимняя дорога» в длинном списке номинаций на премию «Национальный бестселлер».

Леонид Юзефович предлагает нам отправиться в бесконечно унылое путешествие по «зимней длинной-длинной дороге» белого якутского безмолвия. И хотя пейзаж на протяжении этого нелегкого, странного, зачастую беспощадного и страшного пути, значительно не меняется, тем не менее у читателя существует возможность разглядеть всё многообразие красок прошлого века, помимо заранее ожидаемых: белого и красного. Палитра истории является неисчерпаемой и вмещает в себя удивительное разнообразие тонов и оттенков, нередко контрастных: величие духа и подлость, стойкость и трусость, героизм и страх, верность и предательство, идейную целостность и моральное разложение, радужные надежды и чёрную тоску, а также полный спектр одиночества. Яркость, насыщенность и тональность гражданской войны ослепляет и поражает воображение. Я откладываю книгу в сторону и закрываю глаза, однако какое-то время по-прежнему вижу разноцветные плавающие круги, чёрные тени, вспышки света…

Сначала следовать за автором довольно непросто: приходится часто останавливаться и возвращаться назад, чтобы не увязнуть в обилии действующих лиц и кое-как научиться их различать: Кронье де Поль, Каландаришвили, Куликовский, Коробейников… Тойоны, хомуйары, хамначиты…

В основу сюжетной живописи Юзефовича легло мучительное противостояние двух идеалистов: белого «мужицкого генерала» Пепеляева и красного командира Строда, базирующееся на архивных материалах. И первому, и второму сопереживаешь от начала до конца.

Анатолий Николаевич Пепеляев - «печальный герой контрреволюции», которого «гнетут неправда, ложь, неравенство», «противны месть, жестокость». Он считал «неверным пользоваться личным благополучием (взять бы этот принцип на вооружение современным госслужащим), когда гибнет родная Сибирь, а может быть, и Россия». Жизненный путь Пепеляева непостижимым образом перекликается с абрисом судьбы Иисуса Христа. Исход его похода был заведомо обречен на неудачу, хотя бы потому, что среди бойцов Сибирской добровольческой дружины, в целях конспирации именовавшейся Милицией Северного края, "кадровые военные составляли меньшинство, в прошлой жизни это люди мирных занятий – землемер, бухгалтер, губернский чиновник, юрист, в Харбине ставший «сторожем автостоянки», земские учителя, крестьяне, рабочие ижевских заводов, студенты университета и Технологического института в Томске, Политехнического института во Владивостоке».

Белый генерал «мучительно искал ответов на вопросы: в чём спасение Родины? Как примирить вражду русских? Что сделать, чтобы улеглись волны революционного моря?», но, увы, как это часто случается, так и не сумел их найти. Он «так и не пристал ни к одному берегу, поэтому плохо кончил»:

Бесспорно, истинная вера является огромным утешением и вместе с тем – это одна из главных химер человечества. Пока человек дышит, он верит в лучшую участь для себя и других. Лишь вера в светлое будущее, которая порой заглушает голос рассудка, даёт нам силы преодолевать тяготы и испытания настоящего. Каждому необходимо во что-то верить: в силу своего таланта, в безграничность успеха, в любовь родных, в магию творчества, в волшебное исцеление, в мудрость правительства и, наконец, в то, что любые беды и невзгоды носят временный характер… Невозможно существовать иначе. Невыносимо.

Будущность Ивана Яковлевича Строда, который представлял собой «чистейший тип идеалиста, недаром при всех его заслугах и славе карьеры он так и не сделал», к несчастью, также была предопределена в кулуарах истории. Характеристика Байкалова в отношении красного командира достаточно красноречива:

Кратко трагическое противостояние двух неординарных исторических фигур, оказавшихся по разные стороны баррикад, можно описать следующим образом:

«Кто виноват из них, кто прав - судить не нам», поэтому дальше исследовать фабульные лакуны вам предстоит в гордом одиночестве. Пусть прощальным штрихом рецензии станет маленькая документальная зарисовка эпохи:

Андрей Геласимов считает, что «бывают тексты, которые в любом случае должны быть кем-то написаны. Фигура писателя здесь не важна. Он лишь инструмент». Возможно, это действительно так, но вместе с тем я безмерно рада, что «Зимнюю дорогу» написал именно Леонид Абрамович. Деликатность, ненавязчивость, отсутствие категоричных оценок, сострадание автора к персонажам, населяющим книгу, несомненно, пришлись по душе. Базис повествования помимо девятитомного следственного дела белого генерала и дневников участников описываемых событий составляют архивные данные и исторические документы, поэтому наблюдать за перепутьями человеческих судеб, каждая из которых не более, чем песчинка, гонимая ветром рокового стечения обстоятельств в океане вечности, мне было неимоверно увлекательно, хотя и не всегда легко.

Авторская хроника, в силу неумолимости и бесчеловечности исторических процессов, предлагает немалое количество поводов для того, чтобы задуматься о собственной участи в современном мире (и, наконец, осознать что низкий рейтинг на сайте лайвлиб, малое количество подписчиков в инсте, отсутствие сумки «биркин» … и прочая ерунда, отнюдь не является основанием для меланхолии).

В то же время книга свидетельствует о том, что каждый наш поступок важен и имеет свой удельный вес в общей цепи. В переломные моменты истории необходимо быть максимально бдительными, ответственными, сплоченными; решительно отстаивать свою позицию и интересы, не полагаясь на «авось» и «хай так», потому как даже одна «паршивая овца» способна извести стадо.

А ещё произведение мотивирует меня радоваться каждому дню и не забывать о том, что «никогда не бывает так плохо, чтобы не могло стать ещё хуже». Зачастую обстоятельства бывают выше личности, однако ни при каких ситуациях не стоит терять человеческое обличье, опускать руки и изменять себе.

Документальный роман Леонида Юзефовича – безусловно один из лучших, прочитанных мной в этом году.

Р.S:

________________________________________________________________________
* — Юхан Пеэгель «Я погиб в первое военное лето»
** — Стефан Каста «Лето Мари-Лу»

Документальный роман написан писателем и историком Леонидом Юзефовичем, жизнь которого связана с городом Пермью, с которым связан и главный герой романа "Зимняя дорога" Анатолий Пепеляев.
Автор много работал с документами и другими источниками и писал документальную историю. Но роман о походе сибирской добровольческой дружины из Владивостока в Якутию в 1922-23 годах, уже на исходе Гражданской войны носит эпический характер. С отсылками на древнегреческий эпос и эпос северных народов, но о мифах новой советской России. Роман построен как противостояние двух военачальников,
волею судеб, оказавшихся в тех далёких северных краях.
Как они попали в Якутию, как сражались друг с другом, и чем для них это все закончилось.
Два главных героя, со стороны белых генерал и поэт Анатолий Пепеляев, со стороны красных будущий писатель Иван Строд. Молодые люди, на момент их главного сражения им было обоим чуть за тридцать. Ещё один детский крестовый поход. Разными путями пришли они в одну точку, схлестнулись и разошлись. И оказались связанными навеки.
Сама история очень интересная, хоть и малоизвестная читателям, не связанным с Якутией или мало интересующимся темой Гражданской войны.
Но написана как-то скучновато. Хотя есть всё что нужно для увлекательного рассказа: симпатичные герои, аллюзии с прошлыми событиями, и описания природы, и записи из дневников, раскрывающие характер героев. Но в целом получается рваный рассказ, то живой, то будто замороженный якутскими морозами.
Чуть поживее в конце, где рассказ о том, как сложилась их жизнь после похода.
Главная идея на мой взгляд в том, что оба героя не были кровожадными бандитами и борцами за идею, застилающую глаза, а наоборот, были тонко чувствующие, гуманные люди, если это можно применить к военным.
Но взявшие оружие в трудное для страны время, чтобы сделать то, что считали для себя необходимым сделать, чтобы сохранить самоуважение и своё человеческое достоинство.
Завораживающе описаны декорации театра военных действий - зимняя якутская тайга. Как люди, несколько сотен человек преодолевали расстояния более тысячи километров по бездорожью, это непостижимо для меня.

Новый роман Леонида Юзефовича "Зимняя дорога" — большая, серьёзная и, что самое главное, безжалостная книга. Беспощадная со всех сторон — и к читателю, и к тем, о ком она написана. Потому что выверена до последней запятой, подкреплена документально и точна — исторически. Юзефович-историк начал работать над ней более 20 лет назад и за это время успел собрать по крупицам практически все разрозненные и разбросанные по госархивам и краеведческим музеям материалы: письма, газетные заметки, зафиксированные в личных дневниках воспоминания очевидцев, копии следственных дел, судебные протоколы — всё, что проливает хоть какой-то свет на дела давно минувших дней, всё, что приближает их к дню сегодняшнему.

Положенный в основу сюжета малоизвестный эпизод Гражданской войны — зимний поход бывшего колчаковского генерала Анатолия Пепеляева в поддержку якутского восстания против советской власти, — обретает на страницах романа мощнейшее эпическое дыхание, обрастает подробностями, чудовищными в своей жестокой откровенности. Здесь и бесчеловечные пытки, по сравнению с которыми расстрел кажется райской участью, и голод, ломающий человеческие тела как спички, и снег с кровью вместо воды, а вываренный цветной ситец на гноящихся ранах — вместо бинтов, отупляющий холод, дикие зверства "белых" и "красных", и даже людоедство — по жребию. Детали, в которых Дьявол. И рядом с ними, практически рука об руку — детали, в которых Бог. Последние прочно связаны с двумя ключевыми фигурами — упомянутым выше Пепеляевым и красным командиром Иваном Стродом. В отзывах на "Зимнюю дорогу" их принято противопоставлять друг другу, однако противопоставление это натянуто и, скорее всего, придумано для того, чтобы уложить сюжет романа в привычную схему противоборства героя и антигероя. Да, они представляли полярные политические силы и боролись — каждый за свою, возведённую в абсолют идею. Но при этом было и кое-что ещё — то, что их объединяло и уравнивало на весах истории. Они оба отвергали насилие, пытались обойтись малой кровью, не расстреливали пленных и не пытали врагов. Они словно искали пути к примирению, но в то время и в том месте таких путей попросту не существовало.

Мужество и благородство, обострённое чувство долга и вера в лучшее будущее, человечность против жестокости и бесчеловечности войны — вот главное противопоставление романа, два его полюса, между которыми и пролегает та самая бесконечная зимняя дорога, где испокон веков "ни огня, ни чёрной хаты", только "глушь и снег". И никакого домика с камином и любимой женщиной в конце пути. Жернова истории не щадят героев. Обычно их перемалывают в муку. Бросают в тюрьмы. Ставят под прицел расстрельного отряда. Герои обычно и умирают одинаково. Несправедливо. Трагически.

Всё это вплетается в ткань романа Юзефовича прочными нитями, создаёт его внутренний скелет, опору, за которую может ухватиться неподготовленный читатель, чтобы удержаться до конца. Потому что читать "Зимнюю дорогу" невероятно сложно. Об отдыхе с книжкой в руках можно забыть сразу — тут не отдых, тут напряжённый многодневный труд, выматывающий и раздражающий. Текст, над которым приходится биться. И при этом — безупречный в своём техническом исполнении образец документального расследования, в рамках которого всё неслучайно и ничего лишнего нет. Отсюда и строгий стиль, и сухой слог, и приоритет исторически достоверного над художественным. Впрочем, в "Зимней дороге" есть и своя поэзия, и странная, отрешенная красота — ими буквально дышат отдельные страницы дневника Пепеляева и отрывки из книг Строда. А ещё в "Зимней дороге" есть очень простое, незавуалированное послание современному миру, погрязшему в войнах и нетерпимости. Нет, это не призыв сложить оружие и пожать друг другу руки, это грустное признание того, что под каким бы идеологическим соусом не подавалось нам очередное кровопролитие, суть его от этого не меняется. Человечество снова и снова наступает на одни и те же грабли, и, что самое главное, будет наступать всегда. Даже через тысячу лет. Если выживет.

Действительно безжалостная книга.

И снова книга о людях одержимых. Генерал Пепеляев одержим идеей вернуть Россию на круги своя. Строд одержим идеей сделать Россию передовой и прекрасной страной будущего. Одержимость - страшная вещь, во имя идей погибло невероятное количество людей с обеих сторон. И у каждого из этих живых героев своя правда. Оба правы и неправы одновременно. История это показала.
А люди эти - совершенно потрясающие, за суховатым языком практически документального произведения вырастают какие-то невероятные герои. Каждому из них можно ставить памятник. И так же их можно и проклинать, за то, что во имя идей положили невероятное количество людей.
Великая книга. Я когда начинал читать, не ожидал, что так затянет.
Вернуться к ней не скоро решусь, но вернусь обязательно.