Не воскресай, Господи. Не надо. Тебя снова распнут.

Стены были до половины выкрашены той особой зеленой краской, которой красят стены всех казенных учреждений, будь то больница, тюрьма или школа в рабочем районе.

Обманчивая весенняя оттепель растворилась в ночи, как лукавая клубная вертихвостка, которая, обильно угостившись коктейлями за чужой счет, делает ручкой своим кавалерам из окошка такси.

В окнах домов чернота, и только в некоторых мерцают гипнотические голубоватые сполохи телевизионных экранов.
Ожившие призраки развлекают живых мертвецов.

Разбуженная бесцеремонной весной сырая земля дышала тяжело и тревожно

С главным врачом психиатрической клиники встретиться никогда не рано, и не поздно

Человеческие жизни пишут разные авторы

– ...Требовалось только найти место, которое можно назвать «вилла» и которое подходит для проведения шабашей.
Алина посмотрела в окно.
– Это Санкт-Петербург, – сказала она. – Тут любое место подходит для шабашей.

– Ай, да что ж ты меня ножом режешь!
– Извини, – машинально ответил ей Инквизитор. Прозвучало нелепо.

– ...Говорят, когда любишь, в животе бабочки летают. Моль у  меня там сейчас летает…полупьяная…

Валерия не могла поверить в такого Бога, который по одному только слову легко простил бы все то, что она совершила – в  этом ей виделось не милосердие, а какое-то холодное равнодушие: а, пришла? Да ладно, не извиняйся, пустяки. Дверь в Царство Небесное вот тут, заходи, не заперто.

– Вспоминай, вспоминай, Коля, – сказала Карина. – Странно, конечно, что ты до сих пор не додумался, но это значит только, что совесть тебя не  мучает. Спилась твоя совесть. А может, и не было ее никогда. Так что придется мне за нее поработать.

Сумма равнялась моей месячной зарплате на факультете. Затратное это дело, охота на  ведьм.

Одиночество – одно из проклятий, передающихся половым путем.

– Какие пугливые, однако, сотрудники работают в областной полиции, – съязвила Алина. – Впечатлительные.

Что мне сейчас хорошо, то и  добро.

Дерево жизни, которое выросло из принесенной в мир Благой Вести, Дьяволу не погубить; но вокруг него можно высадить собственный мертвый и  пагубный лес.

Я чувствовал, что люблю то, что ненавижу; ненавижу то, что  втайне люблю; хочу уничтожить и то, что люблю, и то, что ненавижу, ибо это суть одно и то же, чтобы одновременно рыдать от  жалости и утешаться сознанием своей правоты.

За двадцать девять лет могут остыть даже звезды, а не только человеческая страсть, вот и наш брак остыл и прокис, как недельной давности суп, подернувшись тусклой, жирной пленкой повседневной привычки.

– Ты еще долго будешь в  Бюро? – вместо ответа спросил Чекан. Голос доносился как будто издалека, сквозь шум автомобильного двигателя и возбужденные разговоры.
– Всю жизнь я здесь буду, Семен, – ответила Алина. – До  конца дней моих, пока не помру прямо тут и не присохну к своему креслу. В связи с чем вопрос?