Доброта никогда не забывается. Даже теми, кто погребен глубоко под землей.

Прикуси язык и радуйся тому, что осталось, пока и его не отобрали.

Настоящую любовь невозможно отменить.

– Ах, – сказал Оливер, приподнимая бровь. – Кажется, мы где-то потеряли чувство юмора.

У нее был дар, магический талант, унаследованный вместе с генами от отца – омывать мертвецов и готовить их к путешествию в Запределье, – но никто никогда не планировал возлагать такую ношу на единственного человека. Тем более столь юного. Несмотря на все усилия девочки, тело ее медленно разрушалось, и чем больше времени она проводила под сенью смерти, тем слабее становилась.

Но никто не торопился селиться по соседству с девочкой, зарабатывающей на жизнь омовением мертвецов.

Не отводи трусливо глаз
От боли и от бед —
Ведь через раны входит в нас
Небесный вечный свет.

Тринадцатилетнюю девочку оставили страдать в одиночестве; никому в этом шумном, суетливом городе не было до нее никакого дела.

Кто мордешора обхитрил,
Над смертью надругался,
Недолго после пиво пил
И по трактирам шлялся.
Облезла кожа, плоть сгнила,
Глаза забили черви —
Такие, братец мой, дела!
Последний или первый,
Гробовщику воздай почет!
А кто его обставит,
Того слепая Смерть найдет
И заплатить заставит.

Временами наша черствость к другим – всего лишь отчаянная попытка быть добрее к самим себе.

Тьма питала тьму, пока не поглотила любой свет.

– Не во всех, знаешь ли, есть правильная искра.

"Добрый совет, молодой человек: никогда, ни при каких обстоятельствах не говори женщине, будто она слишком слаба для чего-то."

Лейли утешала простая уверенность: боль, страдания и постоянное одиночество вскоре подойдут к концу. Видите ли, недуг пожирал ее все быстрее. При таких темпах она должна была умереть к концу недели – и даже не представляла, можно ли этому помешать.

Нельзя омывать мертвых там, где еще спят живые.

Чувства вообще странная штука. Иногда они выстраиваются медленно: один кирпичик тщательно подгоняется к другому в течение многих лет упорного труда. Однажды возведённые, такие здания поистине нерушимы. Но иногда они вырастают спонтанно, за какое-то мгновение; кирпичи просто беспорядочно валятся сверху, засыпая сердце и лёгкие - да и тебя самого вместе с ними, если придётся.

Когда кто-то действительно чего-то хочет, он за это борется.

Жизнь и смерть регулировались бесконечной бюрократией.