Сказки об Италии

Сначала мне сложно было втянуться и осознать, что это раздельные маленькие рассказы, которые объединены в сборник. Я пыталась проследить мысль из одной главы в другую, но естественно мне это не удалось. В первые главы я читала и думала, что за бред. А потом...
Так долго я над собой не смеялась ни разу. :)
Рассказы встречались разные: и смешные, и очень грустные. Особенно мне запомнилась история, где молодая пара была влюблена в друг друга.

Мне так запомнилась эта глава. Она не вызывала слез, но заставляла задуматься.

Это не совсем сказки и не совсем быль. Истории о далёкой жаркой стране, о жизни простых людей, написанные таким языком, что видишь, как за окном плещется море и сияет солнце, даже если читаешь их в ночном затихшем городе. И, поскольку книга всё же называется "Сказки", то я и читала их в детстве, многого, может, не понимая, но у Горького найдутся истории для любого возраста и состояния души.

Когда перечитывала "Сказки об Италии", приятнее всего было находить главы, которые запомнились ещё с той поры. В книге нет единого сюжета, это и в самом деле множество разных историй, похожих на сказки. Я помню, как люди копали туннель в самых недрах нашей Земли, какие чувства их переполняли, едва они встретились со второй командой землекопов... А парень-атеист и религиозная девушка, которые любили друг друга, но он не хотел венчаться, а она - расписываться в мэрии?

Вот мать. Даже не так. Горький называет её - Мать. И рассказывает несколько историй о Матерях, но сильнее всего глава о Матери предателя. О сыне, который решил уничтожить город, "где каждый камень помнит его ребёнком".

А другая сказка про мать и дочь? Про Нунчу, красивую, гордую, сильную, и про тихую Нину, которая выросла и словно стала затмевать своею красотой мать. Нунча чем-то похожа на Джулию из "Театра" Моэма: ей тоже захотелось показать, что женщина лишь хорошеет с годами, что "жизнь узнаешь далеко за тридцать". Напоминает она и молодую Изергиль: Нунча любила многих мужчин, но никогда не её не привлекал звон золотых монет. И танцевала тарантеллу лучше, ярче, страстнее всех...

Помнила я ещё и сказку про маленького Пепе, наверное, потому, что в то время, когда я читала книгу в первый раз, он мне был близок по возрасту. Есть ещё история, которая мне не запомнилась раньше, но очень понравилась теперь: про мужчину, который напрасно обвинил в измене свою любимую, ударил её, а потом, узнав правду, отрубил себе руку! Жестоко, конечно, излишне романтично, кажется, что такое бывает только в сказках и любовных романах... Но проблему насилия в семье решает сразу.

И хоть я люблю дождь, снег (особенно сейчас, август, 30 градусов), а в жаркой Италии я бы совершенно точно не прижилась, когда смотришь на эту жизнь со стороны, видишь её красоту. Это как смотреть на сияющее в лучах солнца море и пляж, лёжа в тени под ветвями деревьев, со стаканом прохладного сока или лимонада...

Несколькими словами Горький может создать незабываемый образ.

Несколькими фразами Горький может нарисовать красивейший пейзаж, или интересный ландшафт, или изобразить бурное море или спокойную бухту.

Несколькими абзацами Горький расскажет историю, которую не сразу забудешь.

На нескольких страницах Горький расскажет историю, которую не забудешь никогда.

Вы говорите, что Горький скучен? - Тогда вы точно не читали его рассказы и "Сказки об Италии".

Горький умеет удивлять. Это я поняла, когда после растиражированного в школе «певца революции» открыла для себя втора «Детства», романтических стихов, рассказов «По Руси», автора экранизированных «Мещан» и «Детей солнца», «Клима Самгина». И от «Сказок об Италии» ожидала ещё открытий.
Из Горького сделали миф, его книги переиначивали так, как было необходимо для пропаганды новой власти. Из «Сказок» скроили неплохой агитационный материал. Мне же хотелось увидеть за всеми этими зарисовками именно жизнь, людей, которых встречал писатель, которые чем-то его привлекли.
Горький-романтик находил для своего сборника людей с широкой душой, открыто смотрящих на жизнь, порой наивных, совсем простых, обычных и необычных. Горький–художник щедро плеснул на полотно золото солнца, рассыпал бриллианты звёзд по бархату ночи, смешал синеву и зелень морских волн. Горький-музыкант прикоснулся к струнам, и вокруг разлился живой и мягкий южный говор, убаюкивающий шелест волн, задорный посвист ветра, многозначное молчание рыб. Горький-философ втянул читателя в размышления о жизни и смерти, любви и предательстве, счастье и возмездии. Горький - сомелье обильно разлил по страницам амальдиновое вино, а Горький-тамада провозгласил: «За жизнь!»
И если бы не Горький-социалист, книгой можно было бы наслаждаться в полной мере.

В оригинальном сборнике Горького 27 "сказок", в моём издании - 14, т.е. половина. Читается легко, за сутки. Специфичное чтение. Насквозь идеологически пропитанное, как ромовая баба ромом. Горький писал это, проживая на острове Капри в Италии. Насколько это настоящая Италии начала 20 века, сказать сложно. Скорее, это эдакая романтическая Италия, где у пролетариев царит взаимовыручка, честных тружеников притесняют власть имущие, девушки сплошь честные, а молодые люди благородные. Наверное, потому это и названо "сказками".

Забастовка в Неаполе (про забастовку трамвайщиков)
Дети из Пармы: в Парме бастуют и присылают детей в Геную, чтобы те не голодали; торжественный приём
Симплонский туннель: роют туннель в горах из Италии в Швейцарию, радуются выходу навстречу друг другу; боятся немилости горы
Свадьба: старик едет в поезде и рассказывает историю своей женитьбы - у них с невестой ни гроша, но люди подарили им мебель, бельё, посуду и т.д.
Драма одной любви: священник и прихожанка влюбились, но имеют разногласия по вопросам веры и политики - он социалист; она заболевает и умирает
Слава Матери! (ода Матерям)
Мать изменника: мать находит в городе сына-изменника, убивает его ножом в сердце, а потом и себя
Заветы рыбака: сын и отец вышли в море рыбачить, поднялся шторм, отец отправил сына домой, а сам погиб
Как Джованни стал социалистом: маляр-поэт и Джованни вспоминают прошлое
Жизнь - прекрасна! : инженер и рабочий сидят за столиком кафе и говорят о жизни
Старый Чекко и его сыновья: старик думает о детях-социалистах, которых посадили в тюрьму
Нунча: красавица-вдова Нунча вырастила красавицу-дочь Нину и стала её ревновать; Нунча умерла, танцуя, от разрыва сердца
Молодое сердце мира: сцена прощания уходящего сына с матерью и сестрой
Пепе: смешные случаи из жизни 10-летнего озорного простодушного мальчишки Пепе

Напоследок полюбуйтесь гравюрами художника К. Безбородова к этой книге. А я при следующем заходе возьму у Горького либо "Вассу Железнову" с прочими пьесами, либо "Фому Гордеева".

Кто такая Базилида?

Как правильнее читать книги – с подготовкой, неким культурным багажом или стараться избежать зашоренности, наработанного стереотипного подхода? С Горьким это особенно важный вопрос. Раньше это был главный писатель страны, икона, человек на пьедестале. Затем он стал жертвой традиционного российского спорта по выплескиванию младенца вместе с водой. В 90-е его почти убрали из школьной программы, стали переименовывать улицы, названные в его честь, и даже сняли его профиль с логотипа «Литературной газеты» (потом, правда, вернули). А так как обиженных у нас любят, Горький стал этаким новым Солженицыным, полузапрещенным, а потому интересным.

Вот перед нами «Сказки об Италии». Попробуем посмотреть на них без того флера, который тянется за их автором. Это сборник из 27 коротких экспрессивных историй, основную идею которых гораздо лаконичнее передал Джанни Родари в поэме «Чем пахнут ремесла?». Если же оставить ёрничество в стороне, истории яркие, чаще грустные, много пота и крови. Язык шероховатый, терпкий, напоминающий одновременно Бабеля искренностью и Грина выспренностью. Несмотря на подчеркнутую метафизичность текста, речь идет о реальных проблемах рабочего класса Италии (и не только) начала XX века – голод, болезни, ветхое жилье, трудовая миграция (аж до Австралии), борьба с помещиками (эти эпизоды живо напомнили «XX век» Бертолуччи). Горький подчеркнуто оптимистичен, он возлагает на детей огромные надежды по переустройству мира к лучшему. И очень печально осознавать, что надежды эти тщетны – впереди мясорубка Первой мировой, фашистский режим, авантюра Второй мировой, послевоенная разруха.

Как любая книга, написанная век назад, «Сказки об Италии» богаты культурными аллюзиями, которые не сразу считываются (по крайней мере, мной). Тут и Симплонский туннель,

и картины Гогарта,

и загадочная Базилида, в поисках которой мне не помог и Гугл:
«— Вот такова, вероятно, была Базилида! — Базилида — византиянка?».

Все вместе это складывается в мозаику (почти равеннскую) Италии, какой ее увидел русский эмигрант в конце «долгого XIX века». Интересна она, пожалуй, тем, что многие вещи не устарели, иные прямо на глазах приобретают прежнюю значимость, и в воздухе витает вопрос – не столкнемся ли мы с теми же проблемами, которые поджидали героев Горького всего через год-два после написания «Сказок…»?

Максима Горького я не читала со школы. "Мать" в свое время отбила у меня желание дальнейшего знакомства с этим писателем. И, спустя два десятилетия, захотелось попробовать снова, в надежде, что "сказки" будут похожи на "Старуху Изергиль", которая в школьные времена мне понравилась. Благо, что легенды о Ларре и Данко были прочитаны до горьковской "Матери".

После первой "сказки", перейдя ко второй, меня посетила мысль, что застряла я на итальянских баррикадах с детьми из Пармы, выкрикивая: "Viva Italia!" и "Evviva Garibaldi!". Но оказалось всё не так. В остальных "сказках" баррикад не было. А была солнечная Италия, пахнущая оливковым маслом, чесноком, вином и нагретой пылью. Пейзажи небывалой красоты чередовались с лицами простых людей, мечтающих, любящих, надеющихся. Надеющихся на светлое будущее, борющихся за свободу. Реальные зарисовки из жизни итальянских рабочих перекликались с легендами. Судьбы людей труда придавали некую "горчинку" природной сладости Италии. Но они не были ложкой дёгтя в бочке мёда, портящей вкус. Без этих судеб, без лиц, пожелтевших и уставших от тяжелой работы и недоедания, "Сказки об Италии" выглядели бы, по крайней мере, очень странными. Всё равно, что писать про прекрасный сад, но не упомянуть о деревьях, растущих там.
Такой Горький мне понравился! Такого Горького я готова читать и, возможно даже, перечитывать!

Это скорее не сказки в полноценном смысле этого слова, а наблюдения за жизнью итальянцев, небольшие новеллы.

Герои рассказов - в основном рабочие люди, зарабатывающие на жизнь тяжёлым трудом, но при этом все оптимистичные, жизнелюбивые и душевные. Буквально во всех сказках Италия предстаёт перед нами разморенной теплом, наполненной запахами овощей и фруктов. Мы словно сидим вместе с рыбаками на корме лодке и слушаем их истории или живём в деревушке по соседству с героями сказок.

Могу выделить несколько историй:
- социалист и христианка полюбили друг друга, но у них слишком много разногласий по поводу веры и политики;
- в Парме дети голодают из-за забастовок, родители решают отправить детей в итальянские семьи;
- мать ищет сына-изменника своему народу, чтобы убить его и себя;
- женщина не самых строгих правил ревнует повзрослевшую дочь к своим ухажерам.

Поначалу было непривычно читать у "певца революции" такие сочные солнечные зарисовки, но потом мало-помалу стали выступать характерные для писателя и для того времени "товарищи", "коммуны", "социалисты". Не скажу, что это было к месту и способствовало восприятию колоритных персонажей, но кто я, чтобы об этом судить. Можно почитать как альтернативу к знакомым со школьной программы книгам Горького.

Пусть вас не вводит в заблуждение красивая и романтичная обложка, а также название книги. Это и не повесть и не сказки. Цикл рассказов и зарисовок объединяет лишь Италия. В остальном же они очень контрастны. Часть из них представляет из себя пропаганду социализма, есть и очень поэтичные легенды, а также просто красивые зарисовки итальянской жизни. Поэтому некоторые рассказы читаешь с большим удовольствием, другие вызывают скуку, а третьи читать довольно неприятно.
Мой фаворит - рассказ про мальчика Пепе, в нем есть и юмор и зарисовка характера

Не могу оценить этот сборник однозначно. Рассмотрю подробнее:

С одной стороны. Особый талант – наполнить зарисовку на пару страниц такими глубокими образами, широкими мазками нарисовать и лес, и горы, и теплые улочки Италии. Истории про добрые поступки. Интересный опыт и возможность взглянуть на другую грань таланта известного автора.

С другой стороны, ненавижу политику в книгах. А здесь вас бьют сразу в лицо кирпичом с названием «видение» пролетарского движения и революции. Слишком прямолинейно и немного неуютно от этого становится.

Я не могу рекомендовать этот сборник всем, но мне было всё же интересно его прочитать. Нет, не стану перечитывать, но многозначно упоминать буду.

Всё же Горький показал прогретые Солнцем уточки Италии немного иными, чем рисуются, читая другие романы. Красивые, весёлые итальянцы, ложащиеся под колёса трамваев, открытыми сердцами принимающие в свои семьи детей бастующих рабочих Пармы. Где ещё такое найдёшь?

Можно долго возмущаться, что истории «чистой вод пропаганда», но я всё равно получила свою толику удовольствия. Значит, всё не так уж и плохо, да?