Сердце человека - слишком хрупкая вещь, которая бьется от любого неверного слова или поступка.

– Значит, вы не думаете, что все женщины – ведьмы? – заводит Клеменс, следуя за ним вдоль стены. – Ищете особенных?

– Не говорите глупостей, мисс, – фыркает Теодор. – Абсолютно каждая из вас – ведьма. Просто не все это понимают.

Время – не бурная река, а мутное болото, и оно застыло в одном миге, которое зовется Сейчас. Прошлое отмирает и забывается, будущее никогда не наступает, но сейчас вечно – оно тянется и тянется, и ему нет конца.

Тебя из тьмы вывели на свет не тем путем, что был тебе уготован. Вырвали из родной земли с корнем, так что обратно ты уже не вернешься. Твоя история началась с ошибки.

Без прошлого у него нет будущего.

Алкоголь все делает проще, запутанные причуды судьбы превращает в повороты, а не узлы на жизненном пути.

Не самая умная мысль, как ни прискорбно, после второго стакана виски становится вполне сносной.

Мужчины похожи на вина – с годами становятся только лучше. А женщины, увы, лишь гроздья винограда, из которых вино и делают. Не успеешь оглянуться, как они становятся высушенным изюмом.

Отвернись, Серлас, не смотри, не попадайся в ловушку смоляных глаз! Они сулят беду, ты знал это сразу.

Если Бог и его наказания существуют, то со мной он повторяется. И это гнусно с его стороны.

– Не только люди способны на подобные зверства. Когда вы станете старше, то поймёте меня. Сердце человека – слишком хрупкая вещь, которая бьётся от любого неверного слова или поступка.

«Ты много раз умирал. Больше ты не умрешь...»
В голове продолжает тянуться этот шепот, даже когда он открывает глаза. Тишина окутывает все его тело, пеленая в кокон, внутри которого нашептывает свои кошмары.
Больше ты не умрешь.
Очень жаль.

Теодор не любит эпилоги. Они – обещание сказочных финалов при плохом конце. Всем известно, что сказки врут.

Она была обещанием. В его мире, полном разочарования и сожаления об утраченном, она была обещанием. Надеждой на что-то большее, чем простое существование. Необходимой нежностью, несбыточной лаской его обветренным думам, в которых порой не отыскать было ни лучика света. В бушующем море бессмысленной суеты и тревог она была его мирной гаванью.

Словно кто-то свыше поставил этот день на колесо и спустил с горы – колесо катится, повторяя все события, одно за другим, одно за другим. С каждым разом ему все больнее, сложнее воспринимать действительность такой, какая она есть.

Серлас знает: истинное зло кроется в людях. В их языках яд, а в руках – безрассудная сила, что скрутит маленькую Клементину и лишит жизни только за цвет волос.

Ее зовут Несса.
Нес-са.
Имя скользит по языку и обрывает теплый звук на выдохе, оставляя приятное послевкусие.

Через десятки лет он вдруг осознает, что пожимал руку великому художнику и его музе, и в памяти они останутся для него навеки юными и счастливыми, а остальной мир позабудет о склоках между ними, о буйном нраве итальянца и болезни Элизабет. Останутся только его картины с запечатленной на них рыжеволосой красавицей и приукрашенная история жизни великого живописца.