Місто

Никто никогда не думает. Все просто убивают время. Они не ищут причин. Они даже ни о чём не задумываются. Что бы ни случилось – всё к лучшему, и этого с них хватает.

Правительства не было, да и зачем оно, если все преступления и злоупотребления, предотвращаемые правительством, теперь столь же успешно предотвращались внезапным изобилием, выпавшим на долю пяти тысяч. Кто же станет красть, когда можно без воровства получить все, что тебе угодно. Кто станет тягаться с соседом из-за земельного участка, когда весь земной шар – сплошная незанятая делянка? Право собственности почти сразу стало пустой фразой в мире, где для всех всего было в избытке.

— Но ты совсем одинок.
— Ничего подобного, — возразил Дженкинс. — Здесь полно народу.
— Полно народу? — переспросил Джошуа.
— Люди, которых я знал.

- Это неправильно - взять жизнь. Неправильно, недостойно.
Коренастый и спокойный, он стоял на фоне машин, но в нем было что-то живое, какая-то движущая сила, как и в машинах.

• Так же неправильно обрекать людей на судьбу, для которой они не предназначались. Неправильно забывать цель из-за незнания и невежества, -? ответил Джон.
• Цель Корабля? А это хорошая цель?
• Не знаю, - ответил Джон. - Я не уверен. Но это по крайней мере цель. А цель, какая бы она ни была, лучше, чем отсутствие цели.

Тишина царила много поколений. Потом тишина кончилась.
Рано утром раздался Грохот.
Разбуженные люди прислушивались к Грохоту, затаившись в своих постелях. Они знали, что когда-нибудь он раздастся . И что этот Грохот будет началом Конца.

«Хобби», – сказала Сара, прежде чем подняться в Храм, чтобы сто лет смотреть сны. Хобби. А не деятельность. Не профессия. Не насущная необходимость. Развлечение. Ненастоящее занятие. Ни то ни се. В любую минуту брось, никто даже и не заметит.

Вроде изобретения разных напитков.
Вроде писания никому не нужных картин.
Вроде переделки комнат с помощью отряда шальных роботов.
Вроде составления истории, которая никого не интересует.

Вы отлично знаете, что никакой общины нет. Есть несколько вшивых политиков, которые нужны только затем, чтобы вы могли претендовать на престол, могли каждый год избираться и загребать свой оклад. Вам скоро никаких других дел не останется, кроме как голосовать друг за друга.

- Не могу я возвращаться, - сказал Байбак.

• Я тоже, - отозвался Фаулер.
• Они меня снова в пса превратят.
• А меня - в человека, - сказал Фаулер.

Человек знает способ — жестокий способ. Способ одолеть любого, кто встанет на его пути.
Дженкинс вздохнул.
— Господи, помоги гоблинам, — произнес он.

Бизнесмен еще цепляется за миф о городе, миф о коммерческой хватке. Придет время, и он поймет, что можно обойтись без города, что честное служение обществу даст ему куда больше, чем всякие коммерческие штучки.

Мало кто из нас ныне задумывается об угрозе ядерного оружия. Мы жили с ней так долго, что она стала одним из факторов нашего существования. Мы свыклись с ней и если подчас вспоминаем об этой угрозе, то лишь как об инструменте международной политики, а не как о реальной опасности.

Мы слишком богаты, — сказал Вебстер. — У нас слишком много всего. Мы получили все, все и ничего. Когда человечество перебралось на Юпитер, Землю унаследовали те немногие, которые на ней остались, и оказалось, что наследство для них чересчур велико. Они не могли с ним справиться, не могли осилить. Думали, что обладают им, а вышло наоборот. Над ними возобладало, их подчинило себе, их подавило все то, что им предшествовало.

Да, сейчас придется созвать их и сообщить, что произошло. Предупредить их насчет гоблинов.
Впрочем, это не самое важное. Человек знает способ – жестокий способ. Способ одолеть любого, кто станет на его пути.
– Господи, помоги гоблинам, – произнес он.

А там, глядишь, настанет день, когда все дикие твари научатся мыслить, говорить, трудиться. Дерзкая мечта, и сбудется она не скоро, а впрочем, не более дерзкая, чем иные человеческие мечты.

Два великих завоевания… Отказ от насилия как средства решать противоречия между людьми. И взаимопонимание. Два могучих ускорителя на путях в будущее.

Существуют такие вещи, как реакция плебса, как эгоизм. Что им до рода человеческого? Каждый будет думать только о себе.

Согласно преданию, Человек расстался с пещерами миллион лет назад. И однако он всего лишь за сто с небольшим лет до описанного в пятом предании времени нашел в себе силы отринуть убийство, составлявшее одну из фундаментальных черт его образа жизни. Это ли не подлинное мерило дикости Человека: миллион лет понадобился ему, чтоб избавиться от наклонности к убийству, и он считает это великим достижением.