"Подвиг". №2 (1978)

Вещи остаются, мы исчезаем. Таков печальный итог.

Первые пуночки, тележка деда Миши, свет и тревожные запахи рождали иллюзию гусиного крика. Гуси были ещё далеко на юге, за горными хребтами и заснеженными пространствами, первые разведчики прилетали лишь в мае, но и сейчас, казалось, звенел в небе вековой крик гусиной стаи, и у всех мужчин в Посёлке сжимались сердца, потому что Посёлок всё-таки был бродячим местом, местом, где живут временно.

Дядя Костя ходил вокруг трактора, вслушивался в подрагивающий рокот мотора, трогал ослабевшие траки.
— Ничего доехали. Я тебе говорил, что доедем. Я боялся, что ты клапана порвешь. Ты ничего, удержался, — говорил трактору дядя Костя.

Ты нас, вятских, не знаешь. Где надо, мы буравом ввинтимся, где плечом шибанем, где на цыпочках прокрадемся, где дураками прикинемся. Мы, вятские, все такие.

Хуже нет как гадать, что предстоит. Действовать, а не размышлять – вот лозунг мужчины.

– Почему, Баклаков, вы не спросите меня, зачем я вас посылаю в Кетунг? – не поднимая глаз, спросил Чинков.
– В «Северстрое» спрашивать начальство не принято, – тихо сказал Баклаков.
– Если вы в таком возрасте будете ориентироваться на «принято» и «не принято», вы уже неудачник.

— Эпоха-то в чем виновата?
— В том, что она существует сейчас. Все эпохи были в этом виновны.

"— Знаете, я верю в «метод большого болота». Подводят человека к большому и коварному болоту и дают обманчивая, трясины, окна, всякие подгнившие веточки. Если вернется, значит, будет ходить.
— А если завязнет?
— Вытащить, обмыть и отправить в сухие места".

Чинков глянул на этого седоволосого, уже по-министерски мягкого, уже с животиком и руками, сложенными на животике, человека с умным, но уже совсем городским, чиновным лицом, вспомнил, как видал его, опухшего от комаров, в драной штормовке и с цепкими движениями лесовика и, вздрогнув от предчувствия, подумал, что ему не дожить до городской жизни, не суждено.

Всегда ведь найдется пяток людей, которые будут ставить палки в колеса, чтобы в случае провала заявить: «Я предупреждал, что средства уйдут на ветер». Но они будут ставить их умело, чтобы в случае удачи заявить: «Я всегда верил в Территорию и помогал, чем мог».