To All the Boys I've Loved Before

Когда кого-то нет рядом долгое время, пусть даже самого близкого тебе человека, сначала ты бережешь все, что хотел бы ему рассказать. Стараешься уследить за всем происходящим в своей голове. Но это все равно, что пытаться удержать горсть песка: все крохотные песчинки выскальзывают из рук, и ты сжимаешь лишь воздух и гравий. Невозможно зафиксировать каждое мельчайшее событие, происходящее в твоей жизни.
И к тому моменту, когда вы, наконец, встретитесь, ты вспомнишь только о чем-то значительном, поскольку невероятно трудно передать каждую мелочь. Но ведь именно мелочи и составляют жизнь. Например, месяц назад папа поскользнулся на банановой кожуре, в буквальном смысле на банановой кожуре, которую Китти уронила на пол в кухне. Мы с Китти очень долго смеялись. Мне следовало сразу же отправить Марго письмо по электронке, я должна была сфотографировать банановую кожуру. Ведь воспроизводя эту историю сейчас, она больше не кажется такой уж и смешной.
Именно так люди теряют связь?

Когда кого-то нет долгое время, бережешь все то, что хотел бы им рассказать. Стараешься уследить за всем происходящим в своей голове. Но это все равно, что пытаться удержать горсть песка: все крохотные песчинки выскальзывают из рук, и потом ты просто сжимаешь воздух и гравий. Вот почему невозможно все полностью сохранить подобным образом.
Потому что к моменту, когда вы, наконец, видите друг друга, вспоминаешь только о чем-то значительном, так как слишком много труда составляет рассказывать о мелочах. Но именно из мелочей жизнь и состоит. Подобно тому, как месяц назад папа поскользнулся на банановой кожуре, в буквальном смысле на банановой кожуре, которую Китти бросила на кухонный пол. Мы с Китти очень долго смеялись. Мне следовало сразу же отправить Марго электронное письмо, я должна была сфотографировать банановую кожуру. Сейчас же все ощущается, словно ты должна была быть там и «ах, не стоит, думаю, это не так уж смешно».

– Я бы мог быть кем-нибудь из книги, если бы ты мне сказала заранее.
– Да, что ж, сегодня из тебя получилась действительно прекрасная Плакса Миртл.
Питер бросает на меня озадаченный взгляд, и я произношу в недоверии:
– Погоди минутку… неужели ты никогда не читал «Гарри Поттера»?
– Я прочел первые две.
– Тогда ты должен знать, кто такая Плакса Миртл!
– Это было так давно, – говорит Питер. – Она была одной из тех людей в картинах?
– Нет! И как ты смог остановиться после «Тайной комнаты»? Третья – самая лучшая из всей серии. Ну, она буквально свела меня с ума. – Я вглядываюсь в его лицо. – Разве у тебя нет души?
– Извини, если я не прочел каждую книгу о Гарри Поттере! Прости, что у меня есть жизнь, и я не в клубе «Последняя фантазия» или как бы там не назывался тот клуб чокнутых…
Я выхватываю у него свою палочку и взмахиваю ею, направляя ему в лицо.
– Силенцио!

Когда кого-то нет рядом долгое время, пусть даже самого близкого тебе человека, сначала ты бережешь все, что хотел бы ему рассказать. Стараешься уследить за всем происходящим в своей голове. Но это все равно, что пытаться удержать горсть песка: все крохотные песчинки выскальзывают из рук, и ты сжимаешь лишь воздух и гравий. Невозможно зафиксировать каждое мельчайшее событие, происходящее в твоей жизни.
И к тому моменту, когда вы наконец встретитесь, ты вспомнишь только о чем-то значительном, поскольку невероятно трудно передать каждую мелочь. Но ведь именно мелочи и составляют жизнь.