Моральные размышления о старости, о дружбе, об обязанностях

Совершенно не приходится удивляться тому, что на смену выдающейся греческой цивилизации пришла ничуть не менее достойная могущества Римская. Унаследовав едва ли не все достижения культуры первой, римляне всё же привнесли много новое, принципиально отличного от греческого, являющегося одновременно и наследием прежнего, и в то же самое время новаторски на него непохожего, как непохож бывает выдающийся ученик не менее выдающегося учителя, перенимающий все знания и опыт, но находящий собственное видение и собственное сочетание усвоенных техник.

Данная аналогия эта напрашивается сама собой, стоит лишь приступить к чтению. Тут невольно залюбуешься точностью и простотой избираемый формулировок, по духу во многом греческих, шагнувших лишь чуть дальше и заглянувших чуть глубже, однако по форме гораздо более выверенных, доходчивых и монументальных.

Впервые после смекалистых греков нравственный вопросы ставятся понятно и просто, без витиеватых увёрток и приукрашиваний, как это обыкновенной делали аттический философы. Наблюдая за во многом наивными (но лишь оттого, что известная нам современная философия ушла много дальше представляемых в книге истоков) размышлениями, читатель испытывает нечто сродни ностальгической меланхолии: как ребёнок, сталкиваясь с окружающим миром и изучая его, получает новый удивительный опыт, так и человечество в своём на тот момент ребяческом возрасте открывает первоосновы. Между тем предел человеческой мысли и по сей день не достигнут.

Человек, всегда живущий своими занятиями и трудами, не чувствует, как к нему подкрадывается старость; он стареет постепенно и неощутимо. Последние годы жизни Цицерон занимается греческой литературой, обрабатывает речи, произнесенные при защите во всех знаменитых делах, часто ходит в сенат, увлекается сельским хозяйством. Он считает, что жизнь - жилище временное, уходить из нее нужно как из гостиницы, а не как из своего дома. Цицерон утверждает, что дружба возможна только между честными людьми (верными, неподкупными, беспристрастными, щедрыми). Должен быть незыблемым закон - не просить друга о бесчестных действиях и самому таких не совершать, уступая его просьбам. «Истинный друг - как бы «второе я», но большинство людей несправедливы, они требуют от друзей того, чего сами им дают. Обязанности Цицерон представляет в виде ступеней: первая довлеет бессметным богам, вторая - отечеству, третья - родителям, затем всем остальным. И несколько отрывков для размышления:

Если честный человек во времена недостатка зерна, голода среди жителей Родоса и необычайной дороговизны съестных припасов привез из Александрии на Родос большое количество зерна и в то же время знает, что многие купцы вышли из Александрии, и видел груженные зерном корабли, державшие путь на Родос, то скажет ли он об этом жителям Родоса или же, благодаря своему молчанию, продаст свое зерно по возможно более высокой цене? (Как думаете, будет ли его молчание считаться позорным?)

Фемистокла, который на вопрос, за кого предпочел бы он выдать дочь — за честного ли человека, но бедного или за не особенно порядочного, но богатого, ответил: «Я лично предпочел бы человека без денег деньгам без человека».

Пифагорейцы Дамон и Финтий, по рассказам, относились друг к другу так, что когда тиран Дионисий назначил день казни одного из них, и приговоренный попросил его об ее отсрочке на несколько дней, чтобы обеспечить своих близких, то другой поручился за него — с тем, чтобы умереть, если тот не возвратится. Когда он вернулся к назначенному сроку, то тиран, изумленный их взаимной верностью, попросил их принять его третьим в их дружеский союз.

Ганнибал держал в плену восемь тысяч человек, не захваченных им в бою и не разбежавшихся в страхе перед смертью, а оставленных в лагере консулами Павлом и Варроном. Сенат постановил их не выкупать, хотя это было возможно за небольшую плату, - дабы внушить нашим солдатам, что они должны либо побеждать, либо умирать…Ганнибал, узнав об этом, пал духом, раз сенат и римский народ, потерпев поражение, проявили такое большое присутствие духа.

- А если бы отец начал грабить храмы или вести подкопы к эрарию, то донес бы сын на него магистратам?

• Это, конечно, нечестивый поступок. И все-таки сын должен защищать отца, если он будет обвинен.
• То есть отечество не обладает преимуществом при исполнении гражданами всех их обязанностей?
• Разумеется, обладает; но для самого отечества полезно, чтобы граждане исполняли свой долг перед родителями.
• А если отец попытается захватить тиранию, предать отечество, будет ли его сын молчать?
• Отнюдь нет; он должен будет заклинать отца не делать этого. Если он ничего не добьется, он должен будет упрекать отца, даже угрожать ему. Наконец, если возникнет прямая опасность для существования государства, то отечества благополучие сын предпочтет благополучию отца.

(Как видно из примера, в некоторых случаях третья ступень поднимается на вторую, когда второй - отечеству - нет прямой опасности).

Мне не удалось настроить свое восприятие этой книги как философского трактата. Для меня скорее это оказалось только образцом латинской прозы. Читая "судебные" речи Цицерона, как правило, видишь умение убеждать. Читая письма друзьям, видишь человека, в сущности, тщеславного, но умного. А "моральные размышления" вначале поставили меня в тупик. Пока я в третьем трактате ("об обязанностях") между строк не вычитала его горделивую похвалу себе как тонкому знатоку-умельцу писать не только судебные речи, но и размышления на философские вопросы. Видимо так и стоит отнестись к этой книге. Как к упражнению, поставившей задачу просто поговорить о высоком, свести все к доблести и мужественности, служению друзьям и отечеству. Скорее всего, читать это стоит в оригинале, то есть отнестись как к образчику литературной прозы той эпохи. И оценивать не с точки современной морали и философии, а как сохранившийся элемент древней культуры. Книга дополнена биографией Цицерона, написанной Плутархом. Тоже полезно. Однобоко, разумеется, но полезно.