Grace

В мире, где еда становится роскошью, а мораль — необязательной опцией, живет девочка по имени Грейс. Ей четырнадцать. Однажды на рассвете мать выволакивает ее из дома и со всей жестокостью отрезает ножом волосы. Грейс не понимает, что происходит. Ей кажется, ее за что-то наказывают. Но это не наказание, а спасение: Грейс теперь выглядит как мальчик. Грейс теперь никто. Так начинается ее путь по ирландской земле, сожранной «картофельной чумой» и безразличием властей. Пол Линч в своем романе «Благодать» рисует не просто историческое полотно Великого голода — он создает почти мифологическое пространство выживания, где границы между жизнью и смертью, человеком и зверем, смыслом и безумием стираются под давлением пустого желудка.

Сюжет «Благодати» скуден, как сама жизнь в те годы. Грейс отправляют искать работу, к ней присоединяется ее младший брат Колли, неугомонный мальчишка с цепким языком. Колли — это и ее обуза, и спасение, но однажды он тонет в реке. Вернее, тонет его тело, а его голос остается. Теперь он тень, которая не дает Грейс забыть, что она все еще человек. Дорога Грейс — это череда встреч, страшных и трогательных. Барт с увечной рукой дает ей работу. «Отец» Роберт Бойс, священник со «змеиной хваткой», обещает спасение, но приносит лишь омерзение. Бездомные, бродяги, нищие, превратившиеся в ходячие скелеты, заполняют пространство книги, словно привидения, потерявшие не только дом, но и самих себя. Люди вокруг уже не люди — они утратили все человеческое. А впереди нет ничего, кроме бесконечного голода.

Линч показывает, что голод — это не просто физическое страдание, а разрушение личности. Постепенно граница между живыми и мертвыми, между снами и реальностью размывается. Проза Линча — это поэзия вымирания. Каждое предложение пронизано лиризмом, но этот лиризм не украшение, а контраст, который ужесточает боль. Книга то и дело срывается на обрывистый, отрывистый ритм, отражающий хаос сознания Грейс. И вдруг — страницы, заполненные лишь чернотой. Молчание, за которым скрывается ужас.

«Благодать» — это не роман о Великом голоде в Ирландии. Это роман о голоде как универсальном опыте. О том, как легко общество отворачивается от умирающих. О том, что выживание не подвиг, а цепь решений, которые потом не дают тебе уснуть. Пол Линч написал роман, который следует читать медленно, взвешивая каждую фразу, каждый образ. Это не просто книга — это опыт, который проживаешь вместе с Грейс, чувствуя ее голод, страх, потерю и странную, неистребимую жажду жизни.

Если вернусь домой в Блэкмаунтин, выяснится, что минули сотни лет. Войду в дом и обернусь старухой и рухну замертво. Никто там обо мне и не слыхивал.

Когда принималась за чтение романа, меня не терзало ни малейшего сомнения, что мне он точно понравится. Ведь как может оставить равнодушной книга, в которой сюжет происходит на фоне столь трагических событий - An Gorta Mór, Великий голод в Ирландии? Однако автору удалось меня удивить в этом вопросе.

Главную героиню, четырнадцатилетнюю Грейс, мать остригает, одевает в мужскую одежду и отправляет на все четыре стороны. Тому виной неурожайный год, подкосивший Ирландию, и арендодатель Боггз, что кидает на девочку сальные взгляды. И она пускается в путь. В долгих скитаниях по ирландским дорогам  ее ждут только холод, голод и всевозможные лишения - она будет терять родных, случайных попутчиков и даже саму себя. Ей придется не один раз переступать черту и заглядывать за край, засыпать и просыпаться голодной, держа под рукой нож.

● О форме

К стилю, слогу и диалогам нужно привыкнуть.
Тебя будто без предупреждения забрасывают в середину пруда, а ты захлебываешься речевыми оборотами, которые лезут и в рот, и в нос, и в уши. И вот ты барахтаешься и не знаешь, то ли поворачивать к берегу, то ли плыть дальше. Автор наслаивает обороты один на другой, отчего текст становится почти неперевариваемым. Некоторые предложения приходилось перечитывать дважды, чтобы понять, о чем идет речь.

Ничего теперь не по воле, а только то, что алчет темноты того, что под, и вниз она сползает, в низ...

А в это время на тебя все вокруг "опорожняется" и "выпрастывается", да так часто, будто простые глаголы кто-то взял и отменил. И все же не могу не отметить, что иногда со страниц на меня выпрыгивало что-то прекрасное. Как только ты привыкаешь к тексту, начинаешь замечать эти маленькие бриллианты: веки, словно камни, сливочные небеса и облако, что как драное платье, или водянистые прелые глаза. Герои спорят о весе человеческой души, а в руках ненастроенный инструмент, скорбящий по тому, кто на нем не играл. И только сердце мое оттаивает, как снова что-нибудь выпрастывается или очередной герой лезет в портки, чтобы посветить перед Грейс своим достоинством, ведь по-другому передать сложности пребывания девочки в мужском обществе, вероятно, никак нельзя.

● О содержании

И все же содержание важнее. И оно в романе довольно достойное. Хотя стоит отметить, что автор предполагает, что читателю заочно известно о том, что в романе происходит. Читателю неподготовленному разобраться будет сложнее - ни объяснений, ни предпосылок, ни даже намеков. Что, как, почему так случилось? Почему ирландский народ голодает? Если ты ничего об этом не знаешь, то из этого романа ничего и не почерпнешь. Здесь только картина происходящего глазами девочки. И картина та очень страшная. Брошенное жилье, гниющий в полях урожай и полное безразличие окружающих. Вереница голодных бродяг, что с протянутой рукой, словно бестелесные призраки, плывут по дорогам, умирают в канавах, и кругом дети, море детей,  лица которых покрываются от голода шерстью.  И Грейс в этом потоке с багажом из собственных призраков - мертвым братом, что продолжает жить в голове сестры; лицом отца /"лицо мертвеца, о котором вспомнили"/, что девочка видит в незнакомом мужчине; убитой женщиной, что вечно ищет своего мужа и ребенка.

Между строк автор очень органично вплетает ирландскую мифологию и фольклор: человек, проигравший свою тень лукавому, дочь печалей Дейрдре, болотные мертвяки, легенды о Бране и Финне Маккуле.

Как итог: следить за одиссеей Грейс было интересно, однако подача текста для меня все испортила.

«Сильная теперь ты», – говорит мать четырнадцатилетней Грейс, в руках её – нож, и дочери страшно, ибо она думает, что родительница хочет её убить. Но нет, не убить. В каком-то смысле освободить. «Встречает же она осень длинных своих волос. Те падают обмороком, падают переливом вечерних оттенков, волосы её, перевитые гаснущим солнечным светом», – и лишается она имени своего, и отправляется она в путь, потому что останься она – и превратится в ничто. Сара это понимала. Её дочь – нет. Она внушала себе ненависть к матери, шептала по ночам жестокие слова, но всё же она не была глупой, она замечала те липкие взгляды лессора, она видела остекленевшие глаза матери, она чувствовала, что что-то не так. Теперь она одна посреди изумрудной Ирландии, охваченной страхом, опустением и голодом, и она не знает, куда идёт. Почти сразу стало ясно, что лучшая жизнь не найдётся, везде лишь умирающие земли и отчаявшиеся люди, и нет уже сопереживания и взаимопомощи, есть лишь болезни и насилие, и сжимает Грейс в руке своей тот осколок зеркала, что дала ей с собой мать, заставляет голос свой звучать хрипло, перенимает замашки братьев – и продолжает идти вперёд. «Кто он, что сюда идёт, не мёртвый, в царство мёртвого народа?», – и дантовские строки подчёркивают весь кошмар того, через что приходится ей продираться, потому что люди вроде живые, а вроде и нет. А она? Она не щадила себя, хваталась за любую возможность, работала наравне со всеми, и да, «её жизнь просто как брошенный кем-то камень», но это её жизнь, и она будет за неё бороться. «Теперь ты сама по себе, девонька».

«Ничего тут не найти, кроме лиха», – и все деревеньки и городки наполнены лишь им да горем, ничего тут хорошего не встретишь, одни лишь тощие дети и тихие собаки, и не люди даже, а очерки. Много кого встретила Грейс на своём пути. Быстро пришло понимание, что не суеверий стоит бояться, а людей. Вот она бежит во мрак, её догоняет звук выстрела, она замирает – всё равно не убежать, но преследователи пробегают мимо, ночь её скрыла. Вот она мчится по дороге, за ней двое, те, что прознали, что она не мальчик, а девочка, и лес пытается её спрятать, как спрятал он её тогда от предателя-скотокрада. «Прозиманье, оно у них внутри». Страшно. Ей было так страшно. Читая, тоже чувствуешь этот страх. Но были и другие люди. Вот старик со старухой, которые её выходили. Вот юнец, в компании которого пройдёт она много дорог. И – что это за голос?.. Ведь всё это время она с кем-то разговаривает. Это Колли. Младшенький. Её глас рассудка. Он болтал, пел и кидался загадками, и не хочешь думать про ту быструю реку, нет, её не было, ведь вот он, рядом с ней, смешит, злит и поддерживает. «— Грейс. — Что? — Так жить нельзя», – и он прав. Но человек просто пытается выжить. Вот и всё. Наступила зима, «снег угрустнил всё вокруг», вокруг лишь сырость и холод, а внутри – голод, от которого никуда не деться, ибо ты можешь не думать о нём, но «голод о тебе думает всегда». И вновь она осталась одна. Много чего было после того, как Барт ушёл и не вернулся. Были страшные люди, пользующиеся горем. Было терзающее чувство вины. Но у неё была она – и именно благодаря этому она смогла выжить. «Сильная теперь ты».

«Садящееся солнце разбрасывает лампады золота, и всё окружено нимбами в том свете, что кажется зачарованным своим же великолепием. Ей радостно и счастливо, она постепенно ощущает в себе некую новую силу», – и пока кругом происходило страшное, деву поддерживала Природа, которую по праву можно назвать героиней сего сказа, ибо её много – и она прекрасна. Что бы ни происходило, Грейс находила в себе силы оглянуться и заметить что-то такое, что наполняло её сердце решимостью, будь то песнь птицы, шёпот дерева или сияние луны, и думала она в этот миг, несмотря на всё остальное, что её «одарили этим миром»; как же это красиво... и это вопреки тому мрачному фону, от которого на сердце были такие гири. Были они и у девочки. Вот призрак мужчины, которого убили на её глазах. Вот призрак женщины, которую застрелили. Вот призраки друга, брата, матери. И не столь важно, кто их убил. Она всё равно чувствовала вину – и всей душой скорбела по тем, кого не стало. «Странная мысль донимает её. Мертва как раз ты». Потому что да, когда человек выживает, ему приходится совершать разное. Главное – в процессе не потерять человечность, и нет, речь не о любви к любому встречному, дело в банальном уважении и понимании ценности каждой жизни. Потеряй это, потеряешь и кое-что другое, очень важное, и не вернёшь уже это, не вернёшь. Грейс смогла её сохранить – и в итоге, пусть на это и понадобилось время, она обрела своё счастье, такое светлое, простое. Такое настоящее. «Куда б ни подался, ты есть ты. Разве ж не это всегда говорят? Я это к чему. Следи за собой».

«Я тебе так скажу. Я не надеюсь. Я не надеюсь ни на что и нисколько, потому что надеяться означает полагаться на других. А потому я сам буду творить свою удачу», – вот уж и правда... Великолепие. Эта книга – чистое великолепие. Изумительно выстроенный поток сознания, и пусть это и страшный рассказ, но он умудряется при этом быть поэтичным и душевным, и частенько хотелось зачитать некоторые строки вслух (что я и делала), столько в них было той самой воспеваемой «угрожающей красоты»: «Тополя стоят отчуждённо, шепча самим себе другую повесть сего мира», «Смотрит, как тройка лебедей звучит в небе, плеск их громадных крыльев сипит печалью», «Утро муфта синь-стужи, звёзды серебристая пыль», – читаешь и веришь, что и правда «жизнь эта светла». А ведь отвратительного хватало. Чего уж там, вся эта история в основе своей отвратительная. Потому что человечество раз за разом упускает все шансы изменить саму свою суть, и так было, есть и будет, и точка зрения Барта в этом плане мне близка, потому что глупо надеяться на то, что справедливость восторжествует, надеяться нужно в первую очередь на себя и свои способности. И именно так нужно рассказывать о самых нелицеприятных моментах, потому что здорово, конечно, верить в доброту и благородство, но что будет делать взращенный на миленьких сказках человек, когда ему придётся столкнуться с настоящими негодяями? Опять же, тонкая грань. Но сколько от неё зависит. И так радостно, что Грейс смогла её отыскать и остаться при этой собой. Я сохраню её в своём сердце, эту замечательную девочку. И это – grace. И это – благодать. «Ей известно: она сама себе удача».